27.09.08

Удар по аэродромам - мифы и факты

Из всех мифов о начале войне, созданных советской "научно-исторической" пропагандой, этот - самый абсурдный и самый живучий. "На рассвете 22 июня 1941 г. немецкая авиация нанесла сокрушительный удар по аэродромам советских ВВС… Атаковано 66 аэродромов… В первый день войны на земле было уничтожено 800 самолетов … 1200 самолетов… Более 2000 самолетов… Еще до полудня 22 июня на аэродромах было уничтожено 1200 самолетов… Уничтожив в первые же часы войны главные силы советской авиации, противник… "

 

Это "знают" все. Об этом написаны (буквально такими или же похожими словами) сотни книг и десятки тысяч газетных статей. В отстаивании этой "истины" оказались едины партийные "историки от ГлавПУРа" и автор "Ледокола". Каждый школьник, готовясь к выпускному экзамену, должен был выучить эти заклинания наизусть.

 

Как и положено настоящему мифу, этот живет по своим собственным законам, не только не нуждаясь в каком-либо документальном подтверждении, но и не ослабевая от того потока новых фактов, которые стали доступны всем желающим с начала 90-х годов. Уже одно только сравнение сакраментального числа "1200 самолетов" с общей численностью группировки советской авиации на западном ТВД показывает, что 87% (шесть из семи) самолетов от "внезапного нападения" не пострадали вовсе. И на следующий день после пресловутого "1200, из них 800 на земле", советские ВВС должны были многократно превосходить в численности своего противника. Потери летного состава - а это и есть основа основ боеспособности военной авиации - были (в процентном отношении) и вовсе ничтожными. Что же тогда привело к катастрофическому разгрому?

 

Миф о "мирно спящих аэродромах" был старательно вылеплен коммунистическими пропагандистами отнюдь не случайно. Во-вторых, история про мирно спящую страну, ставшую объектом подлого вероломного нападения, была очень кстати - эта легенда снимала много "ненужных" вопросов о реальных планах и задачах товарища Сталина. Но даже не это было самым главным. Прежде всего, нужно было вбить в сознание современников трагедии, их детей и внуков представление об объективной неизбежности, неотвратимости того, что произошло летом 41-го. Для чего как нельзя лучше подходил миф о некой "супер-экстра-эффективности", неотъемлемо присущей такому тактическому приему, как удар по аэродромам. Вероломный противник, воспользовавшись наивной доверчивостью товарища Сталина, смог воспользоваться этим чудодейственным приемом - и вот с этого все беды и начались…

 

В стремлении представить удар по аэродромам в качестве "волшебной палочки", способной в считанные часы переломить ход войны в воздухе, советские историки-пропагандисты исхитрились превзойти во вранье даже самого брехливого д-ра Геббельса. Так, за всю кампанию мая-июня 1940 г. французская авиация безвозвратно потеряла от ударов по аэродромам 234 самолета (что составило всего 26% от ее общих потерь). Базировавшиеся во Франции истребительные части английской авиации в первые шесть дней майских боев потеряли на земле всего 4 (четыре) самолета. Разумеется, столь скромные цифры не устраивали нацистскую пропаганду, поэтому германские информационные агентства заявили, что уже 11 и 12 мая 1940 г. на земле было уничтожено 436 самолетов противника. Один же из многих советских профессоров, академик РАН, доктор военных наук и прочая утверждает, что "10 мая в результате ударов по 72 французским аэродромам было уничтожено несколько сот самолетов, а 11 и 12 мая состоялись повторные массированные удары, которые вывели из строя еще 700-750 французских самолетов…"

 

Прежде чем перейти к обсуждению краткой теории вопроса, разберем один конкретный фактический пример.

 

Ровно через три дня после рокового утра 22 июня, на рассвете 25 июня 1941 г. авиация Северного фронта (Ленинградского военного округа) совместно с ВВС Балтийского и Северного флотов нанесла массированный удар по аэродромам Финляндии. Не отвлекаясь ни на секунду на обсуждение политических причин, приведших к этому событию, и его долгосрочных стратегических последствий (об этом автором настоящей статьи написана уже 700-страничная книга, с которой все интересующиеся могут ознакомиться), перейдем сразу же к анализу сугубо военных аспектов операции. В известной монографии генерал-майора авиации, доктора наук, профессора М.Н. Кожевникова ("Командование и штаб ВВС Советской Армии в Великой Отечественной войне") читаем:

"…Рано утром 25 июня 236 бомбардировщиков и 224 истребителя нанесли первый массированный удар по 19 аэродромам.(здесь и далее подчеркнуто мной - М.С.) Враг не ожидая такого удара, был фактически застигнут врасплох и не сумел организовать противодействия. В результате советские летчики успешно произвели бомбометание по стоянкам самолетов, складам горючего и боеприпасов. На аэродромах был уничтожен 41 вражеский самолет. Наша авиация потерь не имела. В последующие пять суток по этим же и вновь выявленным воздушной разведкой аэродромам было нанесено еще несколько эффективных ударов. По данным воздушного фотоконтроля, советские летчики, атаковав в общей сложности 39 аэродромов, произвели около 1000 самолето-вылетов, уничтожили и вывели из строя 130 самолетов противника. Командование немецко-фашистских войск в Финляндии и Северной Норвегии было вынуждено оттянуть свою авиацию на дальние тыловые аэродромы…"

 

Согласитесь, этот текст во многом совпадает со стандартным описанием первого удара люфтваффе по советским аэродромам. И количественные параметры (460 самолетов в "первой волне") вполне сопоставимы с действиями самого мощного, 2-го Воздушного флота люфтваффе в небе над Западной Белоруссией. Разница - причем разница разительная - обнаруживается только в результатах. Даже если исходить из версии Кожевникова, получается, что располагая подавляющим численным превосходством, советские ВВС затратили 1000 вылетов для того, чтобы за шесть дней (а вовсе не за шесть первых часов!) уничтожить 130 самолетов противника. В среднем 7,7 вылетов на один уничтоженный самолет противника. Уже эта арифметика как-то слабо сочетается с легендой про "1200, из них 800 - на земле".

 

Документы же командования ВВС Северного фронта, хранящиеся в ЦАМО, и работы современных финских историков рисуют совершенно другую картину. Единственным словом правды в сочинении профессора Кожевникова следует признать название месяца (июнь). Все остальное - на фоне реальных фактов - смотрится как образец "черного юмора".

 

Операция продолжалась ровно два дня, причем уже на второй день (26 июня) бомбардировочные части ВВС Северного фронта выполнили лишь несколько разведывательных полетов над финской территорией. Общее число аэродромов реального базирования финской авиации, которые стали объектом бомбового удара, равно семи. Только на одном аэродроме (в г. Турку) был выведен из строя один-единственный самолет финских ВВС. По странной иронии судьбы им оказался трофейный советский бомбардировщик СБ. Все остальные "удары по аэродромам" были или вовсе безрезультатны, или привели к тяжелым потерям нападающих. За два дня операции ВВС Северного фронта и ВВС Балтфлота безвозвратно потеряли 24 бомбардировщика. Никакого перебазирования финской авиации "на дальние тыловые аэродромы" не было и в помине. Совершенно фантастические цифры ("39 аэродромов", "130 самолетов противника") невозможно даже отдаленно связать с какими-либо реальными событиями.

 

Теперь "подкрутим резкость" и рассмотрим один из эпизодов операции 25 июня более подробно. В 11-45 большая группа (14 или 15, по данным разных источников) бомбардировщиков СБ из состава 72 БАП на относительно малой высоте (1000 м по финским данным) подошла к аэродрому Йоройнен. Тактически грамотные действия командования полка, казалось бы, были дополнены и элементом везения - бомбардировщики подошли к аэродрому именно в тот момент, когда 2-я эскадрилья истребительной группы LLv-26 после длительного патрулирования в воздухе с пустыми баками приземлилась на аэродром. Именно такая ситуация (вражеский налет на аэродром во время заправки вернувшихся с патрулирования самолетов) часто используется в отечественной историографии для объяснения колоссальных "наземных" потерь советских ВВС: немцы, якобы, всегда прилетали "не вовремя…" Ударная группа 72 БАП прилетела для бомбежки аэродрома Йоройнен тоже совсем "не вовремя" (с точки зрения финнов). Да вот только реакция финских летчиков-истребителей оказалась совершенно своевременной и четкой.

 

Два истребителя на последних литрах бензина немедленно поднялись в воздух и атаковали многократно превосходящего в численности противника. В результате три бомбардировщика были сбиты непосредственно в районе аэродрома, а остальные, беспорядочно сбросив бомбы, развернулись на обратный курс. Через несколько минут вызванная по радио 3-я эскадрилья LLv-26 перехватила бомбардировщики 72 БАП в районе поселка Керисало (12 км к юго-востоку от Йоройнен). В завязавшемся воздушном бою ударная группа 72 БАП была окончательно разгромлена. Судя по отчету командира финской эскадрильи лейтенанта У.Ниеминена, к концу боя уцелело только четыре СБ, "за одним из которых тянулся дымный шлейф". Фактически, финские истребители сбили не 10 (как было ими заявлено), а 9 бомбардировщиков 72 БАП. Десятый СБ был сбит уже над советской территорией советским истребителем. Среди погибших был и командир эскадрильи 72 БАП капитан Поляков. Финская же истребительная группа LLv-26 не потеряла в тот день ни одного самолета ни в воздухе, ни на земле.

 

Этот пример позволяет сразу же выявить то главное, что определяет все "плюсы и минусы" удара по аэродромам, как одного из элементов войны в воздухе. Война - это вооруженное противоборство двух сторон, двух противников, каждый из которых для достижения победы проявляет упорство, мужество и находчивость. "В поле две воли" - говорит старинная русская поговорка. И если обсуждать удар по аэродромам в терминах и категориях войны (т.е. с учетом активного противодействия вооруженного противника), то этот тактический прием представляется очень сложным, затратным и рискованным мероприятием.

 

Прежде всего потому, что главная составляющая боевой авиации - это не самолеты, а летчики. Удар по аэродромам - даже самый удачный для нападающей стороны - приводит всего лишь к уничтожению самолетов. А самолеты в авиации - не более, чем расходный материал. Нападающая же сторона теряет в воздухе над аэродромом не только самолеты, но и летчиков. Причем, теряет безвозвратно - сбитый над аэродромом пилот или погибнет (воспользоваться парашютом на малой высоте практически невозможно), или окажется в плену. И то и другое на военном языке называется "безвозвратной потерей".

 

Во-вторых, уничтожить самолет на земле гораздо труднее, нежели в воздухе. Летающий объект уязвим в полете. Одна-единственная пробоина в радиаторе охлаждения двигателя, одна-единственная тяга управления, перебитая осколком зенитного снаряда, кусок обшивки руля высоты, вырванный разрывом снаряда самой малокалиберной авиапушки, приведут к падению или - в самом благоприятнейшем случае - к вынужденной посадке, при которой самолет, скорее всего, будет окончательно разрушен. Если эта посадка произойдет на территории противника (а во время налета на вражеский аэродром так скорее всего и получится), то подбитый самолет перейдет в разряд "безвозвратных потерь". Опять же - вместе с крайне дефицитным на войне летчиком.

 

Безвозвратно уничтожить стоящий на земле самолет возможно только при прямом попадании в него авиабомбы. Осколочные "ранения" от разорвавшейся в стороне авиабомбы могут вывести самолет из строя, но лишь на время ремонта. А это время - в зависимости от тяжести повреждений, оснащенности и квалификации ремонтных служб - может составить всего несколько дней или даже несколько часов. Легко ли добиться прямого попадания бомбой в самолет? По данным ГУ ВВС Красной Армии экипаж бомбардировщика СБ при бомбометании с высоты 2 км в среднем добивался попадания 39% сброшенных бомб в прямоугольник 200 на 200 метров, причем среднее круговое отклонение от точки прицеливания составляло 140 метров. Проще говоря - ни о каком прицельном бомбометании по такой точечной цели, как самолет, не могло быть и речи. Более того, для прицельного бомбометания нужно видеть цель - а вот с этим в случае удара по аэродромам возникают большие проблемы.

 

Простейшие маскировочные сети (а то и простая охапка зеленых веток) в сочетании с ложными целями (простыми и дешевыми, сколоченными из фанеры, досок и картона, макетами самолетов) делают задачу визуального обнаружения самолета на земле почти неразрешимой. Реализовать это "почти" можно было только снизившись на предельно малые высоты (50-100 м), что совсем не просто (никаких автоматов отслеживания рельефа местности тогда еще не было и в помине) и очень опасно (на такой высоте самолет могут сбить даже плотным винтовочным огнем). Но и это еще не все - для того, чтобы исключить поражение самолета осколками сброшенной им же бомбы, бомбометание должно было производиться или с высоты более 300-500 метров, или с использованием взрывателя замедленного действия. Однако, последний способ оказался еще менее эффективным, так как горизонтально летящая бомба после сброса с предельно малой высоты рикошетировала и падала в совершенно случайной точке.

 

Фугасная авиабомба весом в 100 кг (наиболее массовый боеприпас бомбардировочной авиации начала войны) оставляла в грунте воронку диаметром 10-15 метров. Сотня мобилизованных мужиков из соседней деревни могла засыпать ее за полчаса. Вручную. С применением техники восстановить разрушенную налетом грунтовую взлетно-посадочную полосу было еще проще. При этом надо иметь в виду, что, например, истребитель И-16 последних модификаций (тип 28, тип 29) имел взлетную скорость 130 км/час, длину разбега 210 м, длину пробега - 380 м. Взлетно-посадочной полосой для истребителей такого класса могла служить ровная поляна, утрамбованная катком или выложенная легкосъемными металлическими панелями. Поэтому попытки вывести аэродром из строя посредством разрушением грунтовых ВПП были бы еще более затратным и крайне малоэффективным занятием.

 

Важно отметить, что легенда про супер-эффективность удара по аэродромам была придумана советскими "историками" задним числом. Придумана тогда, когда потребовалось найти относительно пристойные объяснения страшного разгрома советских ВВС летом 1941 года. Военным же специалистам весьма ограниченные возможности этого тактического приема были хорошо известны еще до 22 июня 1941 г.

 

Уже на основании изучения опыта войны в Испании были сделаны совершенно верные выводы:

"…В первый период войны обе стороны вели интенсивные действия по аэродромам с целью завоевания господства в воздухе. В последующем, однако, они почти полностью отказались (здесь и далее подчеркнуто мной - М.С.) от этого. Опыт показал, что действия по аэродромам дают весьма ограниченные результаты.

 

Во-первых, потому, что авиация располагается на аэродромах рассредоточено (не более 12-15 самолетов на аэродром) и хорошо маскируется; во-вторых, аэродромы прикрываются зенитной артиллерией и пулеметами, что заставляет нападающую авиацию сбрасывать бомбы с большой высоты при малой вероятности попадания; в-третьих, повреждение летного поля авиабомбами получается настолько незначительное, что почти не задерживает вылета самолетов противника; небольшие повреждения летного поля быстро исправлялись, а нарушенная связь восстанавливалась.

 

Очень часто бомбардировщики сбрасывали бомбы на пустой аэродром, так как авиация противника успевала заблаговременно подняться в воздух. Например, в июле 1937 г. мятежники произвели 70 налетов на аэродром в Алькала группами до 35 самолетов. В результате этих налетов было ранено 2 человека, разрушено два самолета и грузовик..." (275)

 

Следом за Испанией последовали бои в Китае и на Халхин-Голе. Новый боевой опыт опять же показал, что удар по аэродромам остается важной, но отнюдь не единственной составляющей борьбы за господство в воздухе. На известном совещании высшего командного состава РККА 23-31 декабря 1940 г. боевой опыт был обобщен следующим образом:

 

Г.П. Кравченко: “Основным является воздушный бой… Я основываюсь на своем опыте. Во время действий на Халхин - Голе для разгрома одного только аэродрома мне пришлось вылетать несколько раз в составе полка. Я вылетал, имея 50-60 самолетов в то время, как на этом аэродроме имелось всего 17-18 самолетов.

 

С.М. Буденный: "Вы сказали о потерях на аэродромах, а вот какое соотношение в потерях на аэродромах и в воздухе?

 

Г.П. Кравченко: "Я считаю, что соотношение между потерями на аэродромах будет такое: в частности, на Халхин-Голе у меня было так - 1/8 часть я уничтожил на земле и 7/8 в воздухе.

 

Г.М. Штерн: "И примерно такое же соотношение и в других местах". (276)

 

Схожие закономерности проявились и в ходе знаменитой "Битвы за Британию". Так, за первые четыре дня немецкого авиационного наступления, с 12 по 15 августа 1940 г. пилоты люфтваффе уничтожили на аэродромах 47 английских истребителей - ценой потери 122 собственных самолетов. И это при том, что численность трех Воздушных флотов люфтваффе, задействованных в ударе, была больше, чем в начале "Барбароссы", и единственной боевой задачей этой воздушной армады было подавление Королевских ВВС, в то время как при вторжении в СССР люфтваффе было вынуждено выделить значительную часть сил на огневую поддержку сухопутных войск, на разрушение дорог, переправ и складов в тылу Красной Армии, оперативную разведку и пр.

 

Следующий "раунд" схватки в небе над аэродромами Королевских ВВС состоялся с 23 августа по 7 сентября. Англичане потеряли тогда (главным образом - в воздухе, а не на земле) 277 истребителей, за что люфтваффе заплатило потерей 378 самолетов всех типов. С учетом того, что многим английским пилотам удалось благополучно воспользоваться парашютом и приземлиться на собственной территории, соотношение потерь летчиков (в разные периоды "битвы за Британию") составляло 5 к 1 или даже 7 к 1. Разумеется, не в пользу нападающей стороны.

 

Возвращаясь к истории Великой Отечественной войны, мы также можем констатировать весьма красноречивые факты. На протяжении всей войны потери самолетов советских ВВС на аэродромах составляли самую малую категорию потерь. Конкретно, в 1942, 1943, 1944 годах от ударов противника по аэродромам было безвозвратно потеряно, соответственно, 204, 239, 210 самолетов, что составило 2,47 %, 2,52 %, 2,68 % от общего числа безвозвратных потерь. Другими словами, на огромном по протяженности фронте огромная по численности (не менее 10 тыс. боевых самолетов) советская военная авиация теряла от ударов по аэродромам менее одного самолета в день!

 

При всем при этом, в определенных ситуациях такой тактический прием, как удар по аэродромам базирования вражеской авиации, может оказаться целесообразным (или даже единственно возможным). Смысл и задачу удара по аэродромам можно предельно коротко сформулировать так: безвозвратная потеря самолетов и летчиков в обмен на кратковременное превосходство в воздухе. Подвергшиеся удару аэродромы противника и базирующиеся на них авиачасти быстро восстановят свою боеспособность, но бывают на войне ситуации, когда и выигрыш пары часов решает исход операции. Вот почему перед началом крупных наступательных операций нередко проводились массированные налеты на аэродромы противника. Достигаемое этим временное снижение активности вражеской авиации являлось существенной помощью наземным войскам на самом трудном для них этапе прорыва обороны противника.

 

Бывали ситуации, когда удары по аэродромам и вовсе становились единственным возможным средством вооруженной борьбы. Например, в начале 1941 года и английская, и немецкая бомбардировочная авиация перешла к тактике ночных налетов на города и военные базы противника. Несмотря на огромные усилия (и немалые успехи) в деле создания и освоения в боевых частях средств радиолокационного обнаружения самолетов, ночные истребители оказались на тот момент бессильными в противоборстве с невидимыми в ночном мраке бомбардировщиками. Ничего другого, кроме крайне малоэффективных и ведущих к огромным потерям налетов на аэродромы базирования бомбардировщиков противника, предпринять тогда оказалось практически невозможно.

 

Переходя теперь от этих общих соображений к реальным событиям 22 июня 1941 г., мы можем однозначно констатировать, что решение командования люфтваффе о нанесении массированного удара по советским аэродромам было вполне оправдано. Более того, у немцев просто не было других шансов захватить хотя бы временное господство в воздухе при том соотношении сил, которое существовало утром 22 июня. Ситуация, в которой люфтваффе вступало в войну на Восточном фронте, могла на первый взгляд показаться безнадежной. Сил было крайне мало. Мало по сравнению с численностью авиации противника (т.е. советских ВВС), мало по сравнению с любыми теоретическими нормативами, мало по сравнению с опытом проведения прежних кампаний.

 

В мае 1940 г. немцам удалось сосредоточить на Западном фронте самую большую группировку сил люфтваффе за все время Второй Мировой войны. Наступление вермахта в Нидерландах, Бельгии и северной Франции, на фронте протяженностью в 300 км по прямой (от Арнема до Саарбрюкена), с воздуха поддерживали два Воздушных флота (2-й и 3-й), в составе которых насчитывалось 27 истребительных и 40 бомбардировочных авиагрупп, 9 групп пикировщиков Ju-87 и 9 групп многоцелевых двухмоторных Ме-110. Всего 85 групп, 3641 боевой самолет (и это без учета устаревших бипланов "Арадо"Ar-68 и "Хеншель" Hs-123, без учета разведывательной, транспортной, санитарной авиации). Оперативная плотность - 12 боевых самолетов на километр фронта наступления.

 

22 июня 1941 г. на Восточном фронте было сосредоточено (с учетом частей люфтваффе, дислоцированных в северной Норвегии и Румынии) 22 истребительные и 29 бомбардировочных авиагрупп, 8 групп пикировщиков Ju-87 и 4 группы многоцелевых двухмоторных Ме-110. Всего 63 группы, на вооружении которых числилось порядка 2350 боевых самолетов (включая неисправные). Точную цифру назвать невозможно в принципе - самолеты в ВВС являются расходным материалом, который прибывает, убывает, ломается, чинится, передается с баланса одной структуры на баланс другой. Причем, все это происходит во время войны, сама природа которой не предполагает возможность ведения учета, подобного принятому на современном компьютеризованном складе… После предшествующих многомесячных боев в небе над Балканами и Средиземным морем техническое состояние самолетного парка люфтваффе было удручающим. Средний процент боеготовых самолетов составлял 77%. Такие авиагруппы, как II/JG-77, III/JG-27, I/StG-2, II/KG-53, III/KG-3, I/ZG-26, прибыли на Восточный фронт, имея на вооружении менее половины штатного числа исправных самолетов.

 

Минимальная протяженность фронта наступления даже в самый первый день войны составляла 800 км по прямой (от Клайпеды до Самбора). Уже через две недели ширина фронта увеличилась почти в два раза (1400 км по прямой от Риги до Одессы). Даже без учета потерь первых дней войны, средняя оперативная плотность немецкой авиации снизилась до 2 самолетов на километр фронта наступления (опять же - включая неисправные). К этому остается только добавить, что по предвоенным представлениям советской военной науки фронтовая наступательная операция требовала создания плотностей в 15-20 самолетов на километр. Даже Гитлер, хотя его и принято считать параноиком, понимал несоразмерность сил и задач: "При такой огромности пространства люфтваффе не в состоянии одновременно обработать его целиком; в начале войны авиация может господствовать только над частями гигантского фронта..."

 

В среднем по числу летчиков-истребителей (с учетом ВВС Черноморского и Балтийского флотов) советская авиация имела четырехкратное превосходство над противников (расчет по числу самолетов-истребителей приводит к еще большим цифрам, так как во многих истребительных полках советских ВВС самолетов было в 1,5-2 раза больше, чем летчиков). На северном и южном флангах огромного фронта (т.е. в Прибалтике и на Украине) численное превосходство советской истребительной авиации было просто подавляющим: 7 к 1 в полосе наступления немецкой группы армий "Север" и 5 к 1 в полосе наступления группы армий "Юг".

 

Весьма показательно и сравнение с численностью авиации других противников Германии. В мае 1940 г. истребительные силы французской авиации в зоне боевых действий насчитывали 34 эскадрильи, т.е. порядка 400 - 450 истребителей. С учетом истребительной авиации Голландии, Бельгии и экспедиционных сил британских ВВС численность группировки западных союзников возрастает до 50 эскадрилий, 600-650 летчиков. Советские ВВС (истребительная авиация пяти западных округов и двух военно-морских флотов) имели в своем составе порядка 260 эскадрилий, 3550 летчиков (самолетов-истребителей было значительно больше). Что же касается технического совершенства, то "ишаки" (И-16) последних модификаций ни в чем не уступали (а по всем показателям горизонтальной и вертикальной маневренности - превосходили) основной истребитель французских ВВС "Моран-Солнье" MS-406. Советские истребители "новых типов" (МиГ-3, Як-1) ни в чем не уступали лучшему (для мая 1940 г.) французскому истребителю "Девуатин" D-520, причем если в ВВС Франции 10 мая 1940 г. числилось всего 36 "Девуатинов", то в составе советских ВВС пяти западных приграничных округов к 22 июня 1941 г. числилось уже 903 МиГа и 103 Як-1.

 

Ничуть не менее внушительными казались и потенциальные возможности советской бомбардировочной авиации. 22 июня 1941 г. в составе группировки советской авиации (с учетом ДБА и авиации ВМФ) числилось 1300 ДБ-3/3ф, 1750 СБ, 205 Пе-2, 140 Ар-2, 195 Су-2 и 50 Як-2/4. На вооружении группировки люфтваффе на Восточном фронте было 520 Ju-88, 300 He-111, 340 Ju-87 и 130 Do-17. Суммарный "бомбовый залп" (считая по максимальной бомбовой нагрузке) советской авиации был в 2,5 раза больше, чем у противника (6480 и 2550 тонн соответственно). Следует отметить и то обстоятельство, что значительно большее число самолетов-носителей делало советскую группировку менее уязвимой для ПВО противника и теоретически обеспечивало большую вероятность регулярной "доставки" этих 6,5 килотонн к вражеским объектам.

 

В такой ситуации командование люфтваффе вынуждено было прибегнуть к такому, рискованному и затратному, тактическому приему, как массированный удар по аэродромам базирования советских ВВС. Еще раз подчеркнем - это был вынужденный шаг, чреватый огромными потерями, а вовсе не "волшебная палочка", удачно найденная немцами и недоступная их противникам.

 

К каким же результатам привело это решение на практике?

 

Как ни странно, но конкретный и аргументированный ответ на этот вопрос неизвестен и по сей день. Точнее говоря, известна лишь одна составляющая ответа - потери люфтваффе оказались вполне ощутимыми. Выполнив 22 июня 1941 г. порядка 4 тыс. боевых вылетов, немецкая авиация потеряла безвозвратно ("повреждения от 100 до 60%, приводящие к списанию самолета" по принятой в люфтваффе классификации) 60 боевых самолетов (истребителей, бомбардировщиков, штурмовиков и пикировщиков). Еще 54 машины получили повреждения меньшей степени тяжести. Общие потери составили, таким образом, 114 самолетов (1-й Воздушный флот - 9, 2-й Воздушный флот - 47, 4-й Воздушный флот - 58). Во все эти цифры не включены потери, связанные с авариями при взлете, столкновениями в воздухе и прочими причинами, явно не связанными с противодействием противника.

 

Разумеется, стакан, в который налито 100 мл воды, можно с равным основанием назвать "наполовину пустым" или же "наполовину полным". Безвозвратная потеря 60 самолетов за один день была для немцев "непозволительной роскошью". Авиационная промышленность Германии в 1941 г. продолжала работать в одну смену и выпускала в среднем 10 бомбардировщиков и 8 истребителей в день. При таких пропорциях производства и потерь вся группировка люфтваффе на Восточном фронте могла "закончиться" за два месяца.

 

С другой стороны, в первый день войны на Западном фронте (10 мая 1940 г.) немцы безвозвратно потеряли 147 самолетов (и это не считая 157 транспортных "Юнкерсов", сбитых 10 мая в ходе высадки воздушного десанта в Голландии). Учитывая указанное выше соотношение численности советских и французских истребителей, потери люфтваффе на Восточном фронте представляются неправдоподобно низкими. Не будем забывать и про 1039 зенитных батарей (именно батарей, а не зенитных орудий), стоявших на вооружении войск западных приграничных округов СССР). И совсем уже странно выглядят потери 1-го Воздушного флота люфтваффе, который имея своим противником ВВС Северо-Западного фронта (Прибалтийского военного округа), в составе которого числилось 8 истребительных авиаполков (418 летчиков-истребителей), потерял безвозвратно всего 3 (три) боевых самолета.

 

Если потери немецкой стороны известны с точностью до единиц, то о потерях советских ВВС остается строить лишь более-менее правдоподобные гипотезы. И в данном случае проблема заключается даже не в закрытости архивов, а в отсутствии самих первичных документов. Территория "белостокского выступа", в котором были развернуты 11, 9 и 10 авиадивизии, понесшие 22 июня 1941 г. самые большие потери (как принято считать, 654 самолета, что составляет больше половины от сакраментальной цифры "1200 самолетов") была покинута беспорядочно отступающей Красной Армией в первые 3-4 дня войны. В ходе этой беспримерной катастрофы без вести пропали десятки генералов, тысячи танков и сотни тысяч солдат. Никакого "реестра самолетов" с точным указанием перечня повреждений, полученных ими во время удара по "мирно спящим аэродромам", с указанием времени налета вражеской авиации (что позволило бы соотнести его с известными и доступными документами люфтваффе) просто никогда не существовало.

 

Командующий ВВС Западного фронта генерал-майор И.Копец погиб 22 июня при неизвестных по сей день обстоятельствах (застрелился или был застрелен; свою версию событий автор изложил в книге "23 июня: день М"). Временно исполнявший его обязанности генерал-майор А.Таюрский был арестован 8 июля 1941 г. и расстрелян. Командир 11 САД полковник Ганичев погиб 22 июня во время обстрела вражеской авиацией аэродрома в г. Лида. Командир 9 САД генерал-майор С.Черных арестован в начале июля, расстрелян. 26 июня 1941 г. арестован командующий ВВС Северо-Западного фронта генерал-майор А.Ионов, 27 июня арестован командующий ВВС Юго-Западного фронта генерал-лейтенант Е.Птухин, оба расстреляны. 12 июля арестован начальник штаба ВВС Юго-Западного фронта генерал-майор Н.Ласкин, расстрелян…

 

В Центральном архиве МО рассекречено и доступно всем желающим архивное "дело" 9 САД. Это пожелтевшая от времени картонная папка со множеством синих печатей и штампов на обложке. Внутри папки листок бумаги размером с коробку папирос "Казбек". На листочке написано, что дивизия была разгромлена в первые дни войны, а штабные документы не сохранились. И это - ВСЕ. В выше уже упомянутой, академически-солидной монографии Кожевникова после цифр потерь авиации Западного фронта стоит ссылка на популярную книжку "Авиация и космонавтика СССР". Это так же уместно, как, к примеру, ссылка на роман Жюля Верна в монографии по проектированию подводных лодок. И это, заметьте, при том, что в десятках других, гораздо менее значимых случаев, Кожевников дает, как это и принято в историческом исследовании такого масштаба, ссылку на архивные фонды. Маршал Г.В. Зимин в своей предназначенной для командного состава ВВС работе "Тактика в боевых примерах", повторив положенное заклинание ("противнику удалось уничтожить до 1200 самолетов, в том числе 800 на аэродромах"), дает ссылку… на пропагандистскую брошюру "Боевая слава советской авиации", выпущенную в 1953 году! И это опять-таки при том, что в конце монографии Зимина идет несколько страниц непрерывных ссылок на архив ЦАМО.

 

Тем не менее, некоторые крохи информации сохранились. В 1962 г. Главный штаб Военно-воздушных сил СССР подготовил сборник "Советская авиация в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г. в цифрах". В качестве авторов-составителей сборника названо 26 человек в званиях от генерал-майора до подполковника. К слову говоря, генерал-майор М.Н. Кожевников в этом перечне также присутствует. Сборник был изготовлен на ротапринте крохотным тиражом и под грифом "Сов. секретно". Рассекречен в 1992 г. В 2006 г. размещен Ю.Минкевичем и П.Андрияновым на интернет-сайте (http://ilpilot.narod.ru/vvs_tsifra/index.html). Гораздо раньше, в 1964/1965 г.г. была рассекречена многотомная серия "Сборник боевых документов Великой Отечественной войны". В томе № 35 находится доклад третьего по счету командующего ВВС Западного фронта генерал-майора Н.Науменко, подписанный им 31 декабря 1941 г.; том № 36 содержит подписанный 21 августа 1941 г. доклад нового командующего ВВС Юго-Западного фронта генерал-лейтенанта Ф.Астахова о боевых действиях авиации фронта в первые дни и недели войны. Ни Астахов, ни Науменко не были участниками событий первых дней войны; с одной стороны это снижает достоверность содержащихся в докладах фактов и выводов, с другой - делает их составителей более свободными в оценках (не они несут персональную ответственность за страшный разгром).

 

Первое же, что бросается в глаза при работе с этими документами - ни одна цифра не сходится с другой, что уже достаточно красноречиво свидетельствует об отсутствии сколь-нибудь достоверного учета численности самолетов и их потерь в первые дни войны. В докладе Науменко прямо сказано, что "по сохранившимся отрывочным данным судить о полных результатах работы авиации за этот начальный этап войны нет возможности, ввиду убытия тех частей, которые вели боевую работу в те дни, и слабого учета авиации в то время". Так, например, в отчете Науменко сказано, что "за день 22.6.41г. авиацией противника были уничтожены на аэродромах и в воздушных боях 538 самолетов". Составители же сборника "Советская авиация в ВОВ" приводят составленный, предположительно, в июле 1941 г. документ за подписью начальника штаба ВВС Западного фронта полковника Худякова, из которого следует, что только на земле было потеряно 528 самолетов, общие же боевые потери дня составили 732 самолета.

 

Монография М.Н. Кожевникова сообщает, что "9 САД потеряла 347, 10 САД - 180, 11 САД - 127 самолетов… За день враг уничтожил 387 истребителей и 351 бомбардировщик ВВС Западного особого военного округа". Эти, кочующие из книги в книгу так называемые "уточненные данные", категорически не стыкуются со школьной арифметикой и составом самолетного парка авиадивизий Западного фронта. А именно: две бомбардировочные дивизии ВВС Западного фронта (13 БАД и 12 БАД) потеряли 22 июня, соответственно, 61 и 2 бомбардировщика.

 

В составе трех "смешанных" (по принятой тогда терминологии) дивизий первого эшелона ВВС фронта (11 САД, 9 САД, 10 САД) числилось всего 172 бомбардировщика. Даже если предположить, что все они были уничтожены в первый день войны, то и тогда суммарные потери ВВС фронта составят 235, но никак не 351 бомбардировщик. Далее, если все 172 бомбардировщика, входившие в состав этих дивизий, были на самом деле потеряны в первый день (предположение достаточно опрометчивое), то тогда число потерянных истребителей должно составить 482 самолета, но уж никак не 387. Если же не все бомбардировщики 9-й, 10-й и 11-й дивизий были уничтожены, то тогда цифра потерь истребителей арифметически должна стать еще больше…

 

И тем не менее, во всем этом хаосе можно выявить некоторые вполне достоверные факты, позволяющие затем сформулировать и достаточно обоснованные гипотезы.

 

В сборнике "Советская авиация в ВОВ" приведены данные по численности самолетного парка ВВС фронтов по состоянию на 22, 24, 30 июня и 10 июля. Сведем эту информацию в две нижеследующие таблицы:

Таблица 1

Истребители

22 июня

24 июня

30 июня

10 июля

С-З. фронт

664

391

98

89

Зап. Фронт

939

203

125

105

Ю-З. фронт

1190

424

450

248

Южный фронт

676

нет данных

445

537

ВСЕГО:

3469

> 1463

1118

979

 

Таблица 2

Бомбардировщики

22 июня

24 июня

30 июня

10 июля

С-З. фронт

453

238

56

57

Зап. Фронт

535

292

263

214

Ю-З. фронт

587

461

369

147

Южный фронт

309

нет данных

161

133

ВСЕГО:

1884

> 1152

849

551

 

Примечание: суммарное число самолетов на 24 июня подсчитано в предположении, что численность самолетов ВВС Южного фронта (Одесский военный округ) по состоянию на 24 июня была как минимум равна численности на 30 июня.


Первый и очевидный вывод из этих фактов заключается в том, что никакого "полного уничтожения" советских ВВС в первый день (или даже - в первые дни) войны не произошло. И 24, и 30 июня авиация четырех фронтов (бывших приграничных военных округов) не уступала в численности противнику. С учетом же того, что за спиной этой группировки находились части дальне-бомбардировочной авиации (более 1000 самолетов), с учетом того, что ВВС Черноморского и Балтийского флотов (порядка 700 истребителей и 300 бомбардировщиков, не считая гидросамолеты) понесли в первые дни войны лишь единичные потери, советская авиация вплоть до конца июня 1941 г. имела значительное численное превосходство над противником. К 10 июля численность ВВС четырех вышеуказанных фронтов становится несколько меньше числа самолетов люфтваффе (хотя по истребителям все еще сохраняется примерное равенство сил), но к этому моменту в войну с немцами вступила авиация Северного фронта (Ленинградского округа), а это еще порядка 800 истребителей (в том числе 163 МиГ-3 и 20 Як-1) и 350 бомбардировщиков.

 

Можно обсуждать вопрос о том, насколько эффективно использовалась эта огромная воздушная армада, точнее говоря - в силу каких причин она использовалась так плохо. Но списывать все на последствия мифического "уничтожающего удара по аэродромам на рассвете 22 июня", мягко говоря, некорректно. С другой стороны, низкая (низкая лишь по сравнению с потенциальными возможностями) эффективность действий советской авиации была вполне ощутимой для противника. Не говоря уже про сотни и тысячи самолето-вылетов, произведенных по механизированным колоннам немецких войск (а в первые дни войны эти удары с воздуха стали едва ли не единственным средством, несколько снижающим темп наступления вермахта!), отметим лишь несколько конкретных фактов, касающихся борьбы за господство в воздухе.

 

Здесь нас ждут "удивительные" (на фоне привычных, как растоптанные тапочки, мифов советской исторической пропаганды) открытия, а именно: за все четыре года войны на Восточном фронте люфтваффе никогда не теряло за одну неделю столько самолетов, сколько было потеряно в июне 1941 г. С 22 по 30 июня безвозвратные потери "от воздействия противника и по неизвестным причинам" составили 212 боевых самолетов (57 истребителей, 115 бомбардировщиков, 19 пикирующих Ju-87, 21 многоцелевой Ме-110). В двух бомбардировочных эскадрах (KG-51 и KG-55) безвозвратные потери составили треть от первоначальной численности самолетов. Стоит отметить, что KG-51 была вооружена новейшими "Юнкерсами" последней модификации (Ju-88 А-4), которые наш "безнадежно устаревший" И-16 якобы даже не мог догнать. В оснащенной новейшими "мессерами" (Bf-109 F-2) истребительной эскадре JG-53 число боеготовых самолетов к концу июня снизилось на 37 единиц (с 102 до 65).

 

В июле 1941 г. "от воздействия противника и по неизвестным причинам" люфтваффе безвозвратно потеряло 373 самолета (116 истребителей, 152 бомбардировщика, 61 Ju-87, 44 Ме-110). Всего же (т.е. с учетом небоевых потерь) за пять недель боев, к 26 июля было безвозвратно потеряно 627 боевых самолетов, повреждено 346, итого - из строя вышло 983 самолета. Сопоставимые потери немцы понесли лишь три года спустя, летом 1944 г. (в июля безвозвратно потеряно по всем причинам 647 самолетов, в августе - 520). Среднемесячные же безвозвратные потери 44-го года составили "всего" 380 самолетов, т.е. в полтора раза меньше, чем в июле 41-го. Разгадка этих "чудес" предельно ясна: первоначальная численность советских ВВС была настолько велика, что даже в обстановке всеобщего хаоса и потери управления, даже малая часть этой "великой армады", уцелевшая от разгрома первых дней, способна была наносить сильнейшие удары по противнику.

 

В ряду этих ударов были и многочисленные, массированные удары по аэродромам базирования вражеской авиации (уже в конце июня 1941 г. этими "аэродромами базирования" стали бывшие аэродромы советских ВВС, т.е. аэродромы, место расположения которых было известно нашим летчикам с предельной точностью). Заботливо оберегая миф о некой "сверх-эффективности", неотъемлемо присущей удару по аэродромам, советская историография старалась как можно реже вспоминать о том, что не только немецкая, но и советская авиация наносила такие удары с первых же часов (!) войны.

 

Один из самых первых налетов состоялся в 4 ч 50 мин 22 июня, когда 25 бомбардировщиков СБ из состава 9 БАП (ВВС Северо-Западного фронта) вылетели на бомбежку аэродрома противника под Тильзитом (Восточная Пруссия). Первый налет не был единственным. Оперативная сводка штаба ПрибОВО № 03, подписанная в 22-00 23 июня, сообщает, что "военно-воздушные силы в течение дня вели борьбу с авиацией противника, действовали по аэродромам Инстербург, Кенигсберг, Приэкуле, Мемель, Тильзит". В докладе командующего ВВС Западного фронта генерал-майора Науменко читаем: "Части ВВС Западного фронта вступили в войну с утра 22.6.41 г. День этот характеризуется… организацией ответных ударов по аэродромам противника Соколув, Седлец, Лукув, Бяла-Подляска… Первые удары по танковым колоннам противника 22-23.6.41 г. были нанесены в районе Сувалки, Домброва, Гродно с одновременным ударом по аэродромному базированию противника на меридиане Августов, Седлец…"

 

25 июня удар по аэродромам базирования немецкой авиации в районе Вильнюса нанес 207 БАП из состава 3-го дальнебомбардировочного авиакорпуса. Бывший командир корпуса, маршал Н.Скрипко в своих мемуарах утверждает, что "в результате внезапного удара было уничтожено около 40 немецких истребителей". Документы противника подтверждают факт удара: базировавшаяся в том районе истребительная эскадра JG-27 в июне 41-го безвозвратно потеряла на земле 2 (два) самолета.

 

Активные действия по уничтожению авиации противника на аэродромах вели ВВС Юго-Западного фронта. В докладе командующего ВВС генерал-лейтенанта Ф.Астахова приведены такие данные: "За период с 1.7 по 10.8.41 г. частями ВВС Юго-Западного фронта уничтожено на аэродромах 172 самолета противника. Эти сведения не являются достаточно полными, так как потери, нанесенные противнику при ночных налетах, полностью не учтены…". 8 июля по решению Ставки ГК силами ВВС пяти фронтов и частей ДБА был нанесен массированный удар по аэродромам базирования люфтваффе (к тому моменту все они уже находились на оккупированной территории СССР). В монографии Кожевникова читаем: "На рассвете 8 июля соединения ДБА нанесли удар по 14 аэродромам, а ВВС фронтов - по 28 аэродромам. Всего было совершено 429 боевых вылетов. На аэродромах противника было уничтожено много самолетов, в том числе ВВС Западного фронта вывели из строя 54 немецких самолета…"

54 самолета - это только за один день. Всего в период с 6 по 12 июля ВВС Западного фронта якобы уничтожили на земле 202 самолета противника. Причем в отчете, подписанном начальником штаба ВВС фронта полковником Худяковым, также особо отмечено, что "потери противника от действия ночных бомбардировщиков не учтены".

 

Сам же противник отмечает в своих документах безвозвратную потерю на земле 12 самолетов. Причем за весь июль 1941 г. и на всем фронте (а не только в полосе группы армий "Центр").

 

Разительная разница цифр имеет два простых объяснения. Во-первых, все отчеты летного состава об уничтоженных на земле самолетах противника являются ничем иным, как разновидностью "охотничьих рассказов". Если подбитый в воздухе самолет оставляет видимый шлейф дыма, а затем и яркую вспышку взрыва при падении на землю, то увидеть пробоины от осколков бомб в обшивке стоящего на аэродроме самолета невозможно в принципе. Более того, пролетая на бреющем полете над вражеским аэродромом со скоростью 100 м/сек (а это очень скромная для самолета скорость в 360 км/час) летчик даже не видит разрывов сброшенных им бомб… Во-вторых, бережливые немцы упорно "латали" поврежденные самолеты, и в разряд безвозвратных потерь могли попасть лишь машины, ставшие жертвой прямого попадания авиабомбы. Таких, естественно, было очень мало. Суровая практика войны в первые же недели подтвердила то, о чем генерал-лейтенант Г.Кравченко говорил еще на декабрьском (1940 г.) совещании высшего комсостава РККА: “Основным является воздушный бой". Именно в воздухе, а не на земле было уничтожено 361 из 373 самолетов, потерянных немцами в июле 1941 г.

 

Утопающий хватается за соломинку, а страницы псевдоисторической литературы, посвященной трагическим событиям 22 июня 1941 г., просто завалены в последние годы "дьявольскими яйцами". Для непосвященных в таинства исторического мифотворчества поясним: такими нехорошими словами обозначаются немецкие 2,5-кг осколочные бомбы SD2. Ливень этих бомб, обрушившись на "мирно спящие" советские аэродромы, и предопределил якобы небывалую эффективность первого удара. Если бы все было так просто… На вооружении бомбардировочной авиации советских ВВС стояли самые разнообразные боеприпасы, общим числом более 60-ти типов. Были, в том числе, и малокалиберные осколочные бомбы, предназначенные для поражения площадных целей, причем в отличие от люфтваффе, в котором пресловутые "яйца" высыпались над целью из обычного ящика, громко именуемого "бомбовой кассетой", для советских ВВС была разработана специальная ротационно-разбрасывающая авиабомба (РРАБ), которая рассеивала на местности 116 малых осколочных бомб АО-2,5. Кроме того, был вариант снаряжения РРАБ стеклянными шариками с зажигательной смесью КС - в этом случае площадь поражения доходила до одного гектара. Кроме того, были специальные "выливные приборы", при помощи которых аэродром противника можно было обильно полить смесью КС или суспензией белого фосфора. Кроме того, были и "простые" подкрыльевые кассеты АБК-500, вмещавшие 108 зажигательных ЗАБ-1, или 67 осколочных АО-2,5. И в результате всех усилий - 12 самолетов противника, реально уничтоженных на аэродромах в течение целого месяца…

 

Теперь посмотрим на наш "полупустой/полуполный стакан" под другим углом зрения: как и почему многократное численное превосходство советской авиации всего за одну-две недели сократилось до простого равенства сил? Что же послужило причиной гигантских потерь краснозвездных самолетов в первые дни войны?

 

Начнем с того, что на основе приведенных выше таблиц №№ 1 и 2 составим ориентировочную сводку убыли самолетов ВВС четырех фронтов.

 

Таблица 3

Истребители

22 -24 июня

24-30 июня

30 июня-10 июля

Всего:

С-З. фронт

273

293

9

575

Зап. фронт

736

78

20

834

Ю-З. фронт

766

+26

202

942

Южный фронт

нет данных

231(22-30.6)

+92

139

ВСЕГО:

 

 

 

2490

 

Таблица 4

Бомбардировщики

22 -24 июня

24-30 июня

30 июня-10 июля

Всего:

С-З. фронт

215

182

+1

396

Зап. фронт

243

29

49

321

Ю-З. фронт

126

92

222

440

Южный фронт

нет данных

148 (22-30.6)

28

176

ВСЕГО:

 

 

 

1333

 

Цифры убыли самолетов, приведенные в таблицах №№ 3 и 4, значительно занижены. Не говоря уже о том, что в них не отражены потери штурмовых авиаполков (к началу войны, за редчайшими исключениями, они были вооружены не "илами", а устаревшими истребителями И-15бис), в данном расчете не учтены поставки новых самолетов, которые непрерывным потоком шли из глубины огромной страны на фронт. Соответственно, приведенные в таблицах итоговые суммы потерь должны быть арифметически увеличены на величину числа новых самолетов, полученных в указанном периоде. А число это было весьма значительным: так, в выше уже упомянутом докладе начальника штаба ВВС Западного фронта сказано, что "на пополнение с 25 июня по 16 июля получено 709 самолетов". Цифра эта мало известна даже специалистам, поэтому укажем и точную архивную ссылку: ЦАМО, ф.35, оп.3802, д.19, лл.70-76. Другими словами, потери ВВС Западного фронта от "внезапного удара по аэродромам" (если исходить из общепринятых цифр в 550-600 самолетов) были уже через 20 дней полностью восполнены и даже перекрыты поставками новой техники…

 

Несмотря на всю неточность приведенных выше цифр, они дают основание для весьма существенных выводов. Первое и самое главное: потери первых трех дней войны настолько велики, что они никоем образом не могут быть сведены к пресловутой формуле "1200 самолетов, из них 800 на земле". Согласно данным, представленным в сборнике "Советская авиация в ВОВ", на земле было потеряно 1286 истребителей и 521 бомбардировщик. Но не за один первый день, а за весь 1941 год, за шесть месяцев и 9 дней войны. Таблицы же свидетельствуют об убыли 1775 истребителей и 584 бомбардировщиков на трех (из пяти) фронтах за первые три дня!

 

Исключительно показательна в этом смысле статистика по ВВС Юго-Западного фронта. В докладе командующего ВВС фронта Астахова сказано, что "в течение 22.6.41 г. и в последующие два дня противник нанес нашим летным частям значительные потери, уничтожив и повредив на наших аэродромах за 22, 23 и 24 июня 237самолетов (подчеркнуто мной - М.С.), что составляет 68 процентов потерь материальной части на своих аэродромах в результате налетов авиации противника за весь период войны, т.е. с 22.6 по 10.8.41 г." Как видим, речь идет не только о "уничтоженных", но и о "поврежденных" машинах. Повреждения бывают разные. Многие - особенно если самолет получил их на земле, а не в воздухе - могут быть исправлены. Все в том же докладе Астахова можно прочитать, что за три недели (с 22 июня по 13 июля) было восстановлено 990 самолетов, что в 4 раза больше общего числа поврежденных и уничтоженных на аэродромах. Но даже если "списать" все 237 самолетов в разряд безвозвратных потерь, то это никак не объясняет убыль 892 самолетов (766 истребителей и 126 бомбардировщиков) за три дня. Еще раз повторим, что таблицы 3 и 4 дают лишь самую минимальную оценку убыли самолетов. Во многих работах современных историков (в частности, у Хазанова и Исаева) приведена цифра потерь ВВС Юго-Западного фронта в 1452 самолета за три первые дня войны.

 

Судя по нашим таблицам, ВВС Северо-Западного фронта потеряли с 22 по 24 июня 488 боевых самолетов.

 

В известном коллективном труде военных историков Генерального штаба (в 1992 г. он назывался Генштабом "объединенных вооруженных сил СНГ") под названием "1941 год - уроки и выводы" сказано, что "ВВС фронта за первые три дня войны потеряли 921 самолет". Причем после этого сообщения дана ссылка на архивный фонд ЦАМО. А составленные по горячим следам событий боевые донесения первого дня войны свидетельствуют, что от "внезапного удара по мирно спящим аэродромам" было потеряно всего несколько десятков самолетов! В разведсводке № 03, подписанной начальником штаба фронта Кленовым в 12-00 22 июня, читаем: " Противник еще не вводил в действие значительных военно-воздушных сил, ограничиваясь действием отдельных групп и одиночных самолетов".Вечерняя оперативная сводка штаба С-З.ф. (подписана в 22-00 22 июня) сообщает: "Потери - 56 самолетов уничтожено, 32 – повреждено (подчеркнуто мной - М.С.) на аэродромах". На второй день войны в Оперативной сводке №03 (22-00 23 июня) отмечены следующие потери: "Уничтожено самолетов – 14, из них 8 в Митава, повреждено – 15. Сбито авиацией 13 самолетов противника и зенитной артиллерией – 6 самолетов противника". Судя по этому документу, борьба в воздухе идет почти на равных, да только 1-й Воздушный флот люфтваффе с 22 по 30 июня теряет безвозвратно "от воздействия противника и по неизвестным причинам" 41 самолет, а ВВС Северо-Западного фронта - в 10 или даже 20 раз больше за первые три дня!

 

Еще одной примечательной особенностью динамики убыли самолетов ВВС Северо-Западного фронта является относительное постоянство уровня потерь. Если в соседнем, Западном фронте, потери 24-30 июня на порядок меньше потерь первых трех дней, то убыль истребителей ВВС Северо-Западного фронта в период 24-30 июня даже превосходит потери 22-24 июня (убыль бомбардировщиков чуть меньше). Это более, чем странно - если верить мифу о "внезапном" ударе по аэродромам. 24 июня о начавшейся войне знали уже оленеводы Чукотки, тем более о ней знали в частях ВВС действующего фронта - однако "ненормально-высокий" уровень потерь не уменьшается, а даже растет.

 

Совершенно очевидной является и необъяснимая на первый взгляд разница в цифрах убыли самолетов на Южном фронте и на трех других фронтах. Не только в абсолютных цифрах, но и в процентах от исходной численности самолетов ВВС Южного фронта несут гораздо меньшие потери. С 22 по 30 июня ВВС С-З.ф. теряют, как минимум, 963 самолета, ВВС З.ф. - 1086 самолетов, ВВС Ю-З.ф. - 958 самолетов, а ВВС Южного фронта теряют "всего лишь" 379 самолетов. Разумеется, ровными и одинаковыми бывают только телеграфные столбы, но как же одна общая для всей Красной Армии причина - "внезапное нападение" - могла привести к столь различным результатам? Южный фронт - это Одесский военный округ, это гладкие, как стол, степи Причерноморья. Аэродромы видны с воздуха, "как на ладони". Возможности для маскировки самолетов минимальные - в то время как в дремучих лесах Западной Белоруссии и Литвы забросать самолет еловыми ветками можно за полчаса. Казалось бы, именно в полосе Южного фронта потери от первого удара по аэродромам должны были быть самыми большими - однако в реальности все произошло точно наоборот.

 

Заслуживает внимания и количество аэродромов, подвергшихся нападению ранним утром 22 июня 1941 г. По общепринятой в советской историографии версии "воздушным налетам подверглись 66 аэродромов, в том числе 26 аэродромов Западного, 23 - Киевского, 11- Прибалтийского особых военных округов и 6 аэродромов Одесского военного округа". Строго говоря, непосредственно в первом ударе по советским аэродромам участвовало всего 868 немецких самолетов (637 бомбардировщиков и 231 истребитель), которые атаковали не 66, а 31 аэродром. Но не будем придираться к мелочам. Важнее сопоставить объявленную цифру ("66 аэродромов) с реальной картиной развития аэродромной базы ВВС западных округов.

 

Цифры количества аэродромов редко совпадают даже внутри одной книги одного автора. Это связано прежде всего с тем, что в эпоху самолетов со взлетным весом в 2 тонны и посадочной скоростью в 130 км/час, само понятие "оперативный аэродром" несколько размывалось, ибо летом в этом качестве с успехом могло использоваться любое ровное поле после минимальной подготовки. Авторы упомянутой выше коллективной монографии "1941 год - уроки и выводы" сообщают, что "всего на 116 авиаполков ВВС приграничных военных округов имелось 477 аэродромов (95 постоянных и 382 оперативных). К этим потрясающим признаниям приложена таблица № 5, в примечании к которой указано, что эти цифры - 95 постоянных и 382 оперативных - относятся к 1 января 1941 г. А к началу войны в разной степени готовности находилось еще 278 аэродромов. В частности, понесшие наибольшие потери от "внезапного удара по 26 аэродромам" ВВС Западного ОВО имели (если верить таблице №5) 29 основных, 141 оперативный и 55 строящихся аэродромов. И это также данные 1 января 1941 г.

 

Сов.секретный сборник 1962 года "Советская авиация в ВОВ" приводит следующие цифры: на 22 июня 1941 г. в четырех западных военных округах было (не считая строящиеся) 528 аэродромов (58 в Прибалтийском, 213 в Западном, 150 в Киевском и 107 в Одесском округах). Другими словами, 88% всех аэродромов вообще не подверглись 22 июня 1941 г. какому-либо воздействию противника. Стоит также напомнить, что ни одна бомба не упала утром 22 июня ни на один аэродром Ленинградского военного округа и ВВС Балтфлота. Стоит также заметить, что судя по документам штаба Киевского военного округа, уже в декабре 1940 г. на территории округа "к западу от Днепра" было не 150, а 167 аэродромов.

 

Крайне преувеличенными являются и слухи о том, что некоторые (не говоря уже о всех) аэродромы находились на расстоянии "пушечного выстрела от границы". В полосе 20-30 км от границы были развернуты лишь полевые оперативные аэродромы истребительных полков - и такое размещение зеркально соответствовало дислокации истребительных и штурмовых групп люфтваффе. Более того, в 41-42 годах было отдано немало приказов, в которых от командиров истребительных частей категорически требовали приблизить аэродромы именно на такое (20-30 км) удаление от линии фронта. Даже в понесших наибольшие потери ВВС Западного фронта ни один аэродром не был - да и не мог быть - подвергнут артиллерийскому обстрелу утром 22 июня. Причина этого предельно проста: основные системы полевой артиллерии вермахта на такую дальность не стреляли, а отдельные батареи и дивизионы артиллерии большой мощности использовались для решения совсем других задач. Базовые же аэродромы 9-й САД (именно эта дивизия потеряла наибольшее число самолетов) находились рядом с городами Белосток и Заблудув (80 км от границы), Россь (170 км от границы) и Бельск (40 км от границы). Что же касается бомбардировочных дивизий Западного фронта (12 БАД и 13-я БАД), то они и вовсе базировались в районе Витебска, Бобруйска, Быхова, т.е. на расстоянии 350-400 км от границы. Немцы, к слову говоря, свои бомбардировочные эскадры придвинули гораздо ближе …

 

На наш взгляд, приведенных выше фактов более чем достаточно для того, чтобы отправить версию о "внезапном уничтожающем ударе по аэродромам" в мусорную корзину. Или, выражаясь более деликатно - на свалку истории.

 

В первый день войны летчики люфтваффе заявили о 322 сбитых в воздухе советских самолетах. Исходя из достаточно скромного для воздушных боев Второй Мировой войны двух-трехкратного завышения числа заявленных побед, эти доклады можно считать свидетельством реального уничтожения 100-150 самолетов советских ВВС. К слову говоря, в докладе Науменко сказано, что летчики ВВС Западного фронта сбили 143 немецких самолета в первый день войны, 124 - во второй, а всего до конца июня было якобы сбито 442 самолета противника. Фактически же, безвозвратные потери 2-го Воздушного флота люфтваффе составили (как было уже выше отмечено) 23 самолета в первый день и 87 самолетов - до конца июня. С какой стати отчеты немецких летчиков (да еще и "обработанные" в ведомстве д-ра Геббельса) должны считаться более достоверными?

 

Число советских самолетов, реально и безвозвратно уничтоженных в ходе налетов немецкой авиации на аэродромы западных округов, установить НЕВОЗМОЖНО. Соответствующие документы авиаполков и дивизий утрачены (или их даже не успели составить), а доклады немецких (так же, как и советских) летчиков на эту тему являются "охотничьими рассказами", не имеющими даже отдаленного сходства с действительностью. Все, что возможно - это по аналогии со всеми известными операциями, периодами и кампаниями Второй Мировой войны предположить, что безвозвратные потери на земле были в разы меньше потерь в воздухе.

 

Потеря двух тысяч самолетов в первый три дня войны (и немногим меньшие потери последующих дней) произошла не в воздухе, а на земле. Но эти потери имели своей причиной не удар авиации противника по аэродромам, а беспорядочное отступление собственных войск, в ходе которого вооружение (в том числе - боевые самолеты) были оставлены/ брошены / уничтожены / самим личным составом авиационных частей. Дело дошло до того, что в документах советских ВВС появился такой дико звучащий в военном лексиконе термин, как "неучтенная убыль". Согласно отчета, составленного офицером штаба ВВС Красной Армии полковником Ивановым, к 31 июля 1941 г. "неучтенка" составила 5240 самолетов. Задним числом всю эту массу брошенной при паническом бегстве техники записали в число "уничтоженных внезапным ударом по аэродромам". С чем никто не стал спорить - ни немецкие летчики и их командиры (что понятно), ни советские "историки" (что еще понятнее)...

 

Эта гипотеза сразу же объясняет все особенности динамики и географии убыли самолетов советской авиации. Таблицы №№ 3 и 4 четко и адекватно отражают темп и маршруты наступления наземных сил германской армии.

 

Аэродромы (вместе с брошенными на них боевыми самолетами) трех находившихся в "белостокском выступе" авиадивизий (11 САД, 9 САД, 10 САД) были оставленными беспорядочно отступающими войсками Западного фронта в первые 2-3 дня войны. Это и стало причиной огромной "убыли" (порядка тысячи самолетов за три дня).

 

В дальнейшем ежедневные потери ВВС Западного фронта уменьшаются на порядок, так как это уже потери воздушных боев, а сбивать советские самолеты сотнями в день у истребителей 2-го Воздушного флота люфтваффе не получалось. "В бой с нашими истребителями вступать избегают; при встрече организованного отпора уходят даже при количественном превосходстве на его стороне. На советские аэродромы, где базируются истребительные части, ведущие активные действия и давшие хотя бы раз отпор (подчеркнуто мной - М.С.) немецко-фашистской авиации, противник массовые налеты прекращал". Это строки из отчета о боевых действиях ВВС Западного фронта, подписанного 10 июля 1941 года командующим авиацией фронта (на тот момент - полковником) Н.Науменко.

 

В полосе наступления Группы армий "Север" крупных "котлов" окружения не возникло, и немецкие войска, непрерывно наступая от границ Восточной Пруссии до Пскова и Острова последовательно заняли Литву, затем - Латвию, затем - Псковскую область России. Соответственно, брошенными оказывались сначала аэродромы 8 САД и 57 САД в Литве, затем - 7 САД и 6 САД в Латвии. В результате убыль самолетов ВВС Северо-Западного фронта была относительно равномерной, без такого выраженного "пика" в первые два-три дня, как это было на Западном фронте.

 

В июне 1941 г. в Молдавии темпы продвижения противника были почти нулевыми (широкомасштабное наступление румынских и немецких войск началось там только 2 июля), брошенных при отступлении аэродромов в полосе Южного фронта в первые дни войны просто не было - в результате и потери авиации оказались минимальными. Истребительные полки ВВС Южного фронта потеряли в первый день войны всего по 2-3 самолета, а 69 ИАП не потерял ни одного. В дальнейшем этот полк, под командованием выдающегося советского летчика и командира Л.Л. Шестакова, никуда не "перебазируясь", провоевал 115 суток в небе над Кишиневом и Одессой.

 

Никуда не "перебазировалась" и Мурманская группировка советской авиации (1 САД и ВВС Северного флота).

 

В результате эффективность ударов немецкой авиации по аэродромам базирования советских ВВС оказалась на этом участке фронта нормальной, т.е. весьма и весьма низкой. И никакие "дьявольские яйца" не помогли. Самые ожесточенные бои происходили в июле 1941 года - немцы отчаянно рвались к Мурманскому порту и железной дороге, связывающей Заполярье с "большой землей". Общие потери группировки советской авиации составили в июле 80 самолетов (от всех причин, включая аварии), из них 21 самолет (7% от исходной численности группировки) был потерян на земле.

 

Приведем еще один, географически очень далекий от "белостокского выступа", но чрезвычайно показательный, пример. 13 ИАП из состава ВВС Балтфлота базировался... в Финляндии, на полуострове Ханко (после первой советско-финской войны там была развернута военно-морская и авиационная база Балтфлота). После начала второй советско-финской войны (25 июня 1941 г.) аэродром Ханко оказался в зоне действия финской артиллерии и постоянно обстреливался. По той "логике", в которой у нас принято описывать разгром авиации Западного фронта, 13 ИАП должен был быть уничтожен за несколько часов. Фактически же, 13 ИАП провоевал до поздней осени 1941 года, и был выведен с полуострова только после общей эвакуации Ханко. В марте 1942 г. полк был переименован в 4-й Гвардейский. Более полутора лет (до января 1943 г.) полк успешно сражался на "устаревших, не идущих ни в какое сравнение с немецкими самолетами" истребителях И-16.

 

Автор данной статьи ни в коем случае не претендует на авторство гипотезы о том, что большая часть авиации западных округов была брошена при беспорядочном "перебазировании", а вовсе не уничтожена ударами противника по аэродромам. Уже в конце третьего дня войны, вечером 24 июня 1941 г., начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Ф.Гальдер записывает в своем знаменитом дневнике: "Авиация противника, понесшая очень тяжелые потери (ориентировочно 2000 самолетов), полностью перебазировалась в тыл". Гальдер на тот момент не был знаком ни с какими документами командования советских ВВС и судил о происходящем по докладам своих подчиненных. Те, в свою очередь, видели собственными глазами, как советская авиация исчезает из неба войны. Но было ли это следствием стихийного отступления, или же приказ о перебазировании в тыл авиации первого эшелона ВВС западных округов действительно существовал?

 

Это еще одна "загадка лета 41-го". Но если такой приказ был, то его трудно охарактеризовать иначе, как "вредительский". Причем, такая оценка не имеет ни малейшего отношения к бесконечному спору о "наступательной" и "оборонительной" армиях, о предвоенных планах советского командования и первых директивах военного времени. Даже если общий отход (не паническое бегство, а планомерный, организованный отход) в той обстановке, которая сложилась вечером 22 июня 1941 г., и был оптимальным решением, то для реализации этого решения истребительные части должны были выполнять функцию аръегарда отступления. Дороги, мосты, переправы, колонны марширующих людей и техники, пункты управления и связи необходимо прикрывать с воздуха при любом осмысленном действии - будь то наступление, отступление, переход к позиционной обороне. Это верно всегда, но в июне 1941 г. это было особенно важно, так как именно безнаказанно бесчинствующая в небе немецкая авиация стала (что подтверждается тысячами свидетельств) важнейшим фактором деморализации Красной Армии.

 

Перебазирование (бегство? отход?) авиации, причем авиации истребительной (а именно истребительные авиаполки и находились ближе всего к границе) позволило противнику почти беспрепятственно бомбить части наземных войск Красной Армии, что стало одной из причин их беспорядочного панического отступления, каковое отступление, в свою очередь, еще более подталкивало авиационных командиров к принятию решения о немедленном "перебазировании". Таким образом молниеносно сформировалась "система с положительной обратной связью", действие которой в течение нескольких дней привело к тому, что большая часть самолетного парка оказалась брошенной на приграничных аэродромах.

 

Здесь, вероятно, стоит прервать затянувшееся изложение прописных истин и взглянуть на то, как это "перебазирование" происходило на практике. Подробный обзор событий 22-24 июня, несомненно, выходит за рамки данной статьи (далеко не полный рассказ о "перебазировании" нескольких авиаполков занимает в книге "На мирно спящих аэродромах" 113 страниц). И тем не менее - приведем один, трагичный и весьма показательный, пример.

 

С.Ф. Долгушин встретил начало войны молодым летчиком в 122 ИАП (11 САД, ВВС Западного фронта), звание Герой Советского Союза получил уже после битвы за Москву, за годы войны совершил более 500 боевых вылетов, сбил лично 17 немецких самолетов и еще 11 - в группе. Из лейтенантов стал генерал-лейтенантом, в течение многих лет был начальником кафедры тактики в ВВИА им. Н.Е. Жуковского. Несколько фрагментов из его воспоминаний (записаны историком из Гродно В. Бардовым) позволяют увидеть события первых дней войны с неожиданной для читателя, надежно подготовленного советскими писателями, стороны:

 

"…Самолеты И-16, которые мы в полку получали, были 27-й и 24-й серии - с моторами М-62 и М-63. Буквально все они были новыми машинами, причем у каждого летчика: 72 самолета - 72 летчика в полку. У всех своя машина, поэтому и налет в часах у всех был большой, и летная подготовка пилотов была сильной. Я начал войну, имея налет 240 часов (здесь и далее подчеркнуто мной - М.С.)… Мы летали чуть ли не каждый день, ну, в воскресенье был выходной, а в субботу - летали… Ведь И-16, когда им овладеешь - машина хорошая была! Догонял он и «Юнкерс-88», и «Хейнкель-111», и «Ю-87», конечно, все расстреливал. Драться, конечно, было сложнее с «Мессершмиттами», но все равно, за счет маневренности можно…

 

В воскресенье 22-го июня часа в 2-2.30 раздалась сирена: тревога! Ну, мы по тревоге собрались: схватили чемоданчики, шлемы, регланы. Прибежали на аэродром: техники моторы пробуют, а мы начали таскать пушки, пулеметы, боеприпасы. А пушку вставить в крыло – оно же не широкое! И вот туда пушку 20-ти кг вставить - обдерешь все руки  

…Я доложил командиру эскадрильи: "Звено готово!" Он вызвал командиров звеньев. Собрались, сидим и вдруг видим: со стороны Белостока идет звено самолетов ("восьмерка" 109-х), но еще далеко было, когда мы их увидели. Прилетели они и начали штурмовать, но мы машины уже разрулили и рассредоточили 1-я эскадрилья начала взлетать первой, и когда уже взлетели, начали взлетать и другие эскадрильи – тут уже налеты прекратились.

 

Все - началась «драка», немцы поняли… И потом, они увидели… Им же по радио все это дело шпионы, наверняка, сказали, что полк ушел с аэродрома… Пока я рулил и взлетал – мне 16 пробоин влепили. Когда я оторвался, шасси убрал и взлетел, "мессера" меня уже "бросили" - мною не занимались, а "шестерка" их была уже над аэродромом.

 

И вот эта "шестерка" - они на меня абсолютно не обратили внимания, они готовились сесть на аэродром…"

 

Последний абзац выглядит очень сумбурно. Непонятно - кто, куда, зачем? Что именно "немцы поняли"? Дальше все становится яснее:

 

…Я походил в воздухе, посмотрел и пошел на границу, а когда ходил и смотрел над границей - наткнулся на немецкий связной самолет фирмы Физлер «Шторх». Я дал одну очередь, и он "воткнулся" в землю. Потом пошел на Скидель (базовый аэродром соседнего 127 ИАП) – там никого нету, над Гродно прошел и вернулся на аэродром. Командир эскадрильи говорит: «Мы улетаем, полк улетает в Черлены (аэродром около г. Мосты на Немане, примерно 100 км от границы - М.С.) Ты давай заправляйся и прилетай туда… Полк улетел. Я улетал почти что последним…"

 

На этом месте прервем на время рассказ Долгушина, и постараемся хоть что-нибудь понять в прочитанном.

 

Первое, что необходимо отметить - полк был поднят по тревоге в 2-30 ночи. За два часа до появления первых вражеских самолетов на аэродроме 122 ИАП уже никто не спал. Поднятый по тревоге личный состав полка успел "разрулить и рассредоточить" самолеты. Результаты первого вражеского налета Долгушин (в другом месте своего рассказа) оценивает как "очень незначительные". Это мнение полностью совпадает с сохранившимися документами штаба 3-й Армии (в оперативном подчинении которой была 11-я САД): "С 4 часов 30 минут до 7 часов произведено противником 4 налета на аэродром Новы Двур группами 13-15 самолетов. Потери: 2 самолета сгорели, 6 выведены из строя. 2 человека тяжело ранено, 6 - легко...". Другими словам, потери от "уничтожающего удара по аэродромам" составили в 122 ИАП не более 5-10 % от исходной численности. Однако уже через несколько часов (судя по рассказу Долгушина - еще до полудня 22 июня) командир 122 ИАП принимает решение перелететь в тыл (правда, пока еще в ближний оперативный тыл 3-й Армии). Противник при этом тоже время не теряет и "перебазируется", да только не назад, а вперед: даже не ввязываясь в бой с одиноким истребителем Долгушина, немцы начинает осваивать свой первый на советской территории аэродром…

 

Продолжим теперь чтение воспоминаний С.Ф. Долгушина:

 

"… Прилетел я в Лиду (это уже 100 км к востоку от Гродно - М.С.) где-то в районе 11.30-12.00… Две "девятки" самолетов сели тоже передо мной на этот аэродром, потому что в Черленах отбомбили – сесть нельзя. И вот, когда наши подруливали, нагрянули Ме-110 и, застав там наших на рулежке, начали бить по всем, которые рулили на полосе аэродрома. А самолетов на рулежке было еще много. В результате этого налета машинам они ничего не сделали, но командира дивизии Ганичева ранили в живот, и он через 2 часа скончался, его заместителя полковника Михайлова ранили в ногу, и убили одного из летчиков…

 

…После этой штурмовки в Лиде мы полетели в Черлену к полку, полк-то там... Но откровенно скажу: у которых жены были - пошли к женам, а мы, холостяки, улетели. Дивизией после гибели Ганичева никто не командовал: дивизия осталась «без руля, без ветрил». Командир умер, Михайлов ранен, а начальника штаба я и не знал…

 

… Прилетели мы и сели в Черлену, где стояли на вооружении истребители И-153, вооруженные только пулеметами ШКАС, а у нас-то эскадрилья с пушечными И-16. А в Черленах дляпушек снарядов нету, т.к. наши техники добирались с Нового Двора своим ходом и к тому времени были еще в пути… Начали мы работать над мостами в Гродно - прикрыть мосты и прикрыть отход наших войск через мосты. Вот там – над мостами - я и сбил свой первый бомбардировщик Ю-88 (кроме двух пушек, оставшихся без снарядов, на И-15 было и два пулемета - М.С.) Пока мы дрались - мосты в Гродно были целы, и войска переходили. Мы видели, как наши войска переходят по этим мостам – отходят на правый берег р. Неман и до конца дня мосты оставались целы…

 

…Когда смерклось и ночь наступила, поступила команда: «Перелететь в Лиду»! И вот вам ответ - тем, кто говорит, что у нас были неподготовленные летчики: полк потерял машин 5 или 6, а больше 60 машин в полку были еще "живые"… Пришли садиться, а взлетное поле в Лида перекопано: там строили бетонную полосу, в связи с чем осталась узкая посадочная полоса, на которую и днем-то сесть было особо не где. Так вот, подготовка летчиков была такой сильной, что при посадке мы ни одной машины не поломали…. На аэродроме скопилось больше ста машин: наши И-16 из 122-го ИАПа и И-153 из 127 ИАПа…

 

….Мы сели в Лиду без техсостава, без всего. Машины пустые – боекомплект пустой, аккумуляторы сели, бензин есть, но он в цистернах под землей, достать нечем. А канистрами и ведрами - попробуй в самолет 300 кг ведром залить! И ни одного заправщика - все на аэродроме осталось в Новом Дворе и в Черленах. Летный состав целый день ничего не ели, сделали каждый по 5-6 вылетов и устали и измотаны так, что ни руки, ни ноги не действуют – уже еле ноги двигаем, а потом, моральное состояние какое – сами понимаете…

 

… Рано утром, 23-го июня, когда еще темно было, нас подняли по тревоге. Мы прибежали на аэродром, а у наших машин – пустые баки. Ни взлететь, ни чего. И Ме-110 уничтожили все, что было на земле. Два полка были разгромлены и перестали существовать. Нас посадили в машины и через Минск увезли в Москву, за новой техникой. Уезжали из Лиды все вместе – летчики 122-го и 127-го полков, сели на машины и все уехали… И я уверен, что там 50% самолетов "живых" обоих полков так и осталось, а то и больше! Вот так и прекратилось существование двух полков…"

 

Короткий рассказ С.Ф. Долгушина содержит в себе практически все наиболее значимые моменты так называемого "перебазирования" (т.е. беспорядочного, неорганизованного отступления) и его неотвратимых последствий. Уже через несколько часов после такого "перебазирования" авиаполк приходит в состояние полной беспомощности: боеприпасов нет, бензозаправщиков нет, аккумуляторы "сели", у летного состава "ни руки, ни ноги не действуют", а все технические службы, которые и должны заправлять, заряжать, маскировать, чинить, безнадежно застряли на забитых беженцами дорогах отступления.

 

Коготок увяз - всей птичке пропасть. За первой фазой "перебазирования" быстро (в случае с 122 ИАП - менее, чем через сутки) наступает вторая - летчики "сели на машины и все уехали". Но и доехать "через Минск в Москву" (т.е. за тысячу километров от разваливающегося фронта) в ситуации, когда авиация противника господствует в небе, удается не всем и не всегда. Возможно, не все и старались доехать. "Из 248 человек летно-технического состава, находившихся в строю утром 22 июня, спустя неделю в Орел прибыли для получения новых самолетов лишь 170 красноармейцев и командиров (странная фраза: "красноармейцы" в число "летно-технического состава" не входят - М.С.)… Против большинства фамилий в списке потерь было указано "отстал при перебазировании". Эти слова из архивных документов 129 ИАП (9 САД), хотя и не имеют прямого отношения к судьбе разгромленного 122 ИАП, достаточно характерны для событий первых дней войны.

 

Дальше - больше. Точнее говоря - меньше. Паническое перебазирование истребительных полков первого эшелона ВВС приграничных округов вынуждало высшее командование использовать уцелевшую на тыловых аэродромах бомбардировочную авиацию в качестве ударных самолетов поля боя, да еще и безо всякого истребительного прикрытия. Это с неизбежностью вело к огромным потерям и стремительному сокращению численности бомбардировочной авиации. В результате, уже через две недели после начала войны советские ВВС растеряли то огромное количественное превосходство над противником, которое они имели к началу боевых действий.

 

В условиях численного равенства с советскими ВВС немецкая авиация получила решающее преимущество за счет более высокой подготовки и боевого духа летного состава, за счет отработанной тактики боевого применения и взаимодействия с наземными войсками, за счет безупречной работы системы связи и управления. Только непрерывное наращивание сил за счет переброски авиационных частей внутренних и дальневосточных округов, только непрерывное формирование новых авиаполков позволяло командованию советских ВВС наносить ответные удары, обеспечивать минимальное авиационное прикрытие наземных войск.

В конечном итоге, "блицкриг" в воздухе был сорван по той же самой причине, по которой не состоялся "блицкриг" на земле: немцы просто не успевали "перемалывать" все новые и новые части противника, не успевали (да и не имели для этого необходимых промышленных и сырьевых ресурсов) восполнять растущие потери. С другой стороны, по мере восстановления дисциплины, порядка и управляемости в советских ВВС, по мере накопления боевого опыта у летного и командного состава, все более и более эффективными становились действия советской авиации. Вероятно, уже к зиме 41-42 годов в воздухе сложилось хрупкое равновесие сил.

Источник: Cборник "Великая Отечественная катастрофа -3" (М., "Яуза-ЭКСМО", 2008 г.)

Версия для печати


Рейтинг: 5.00 (проголосовавших: 3)
Просмотров: 34974

Добавить в закладки | Код для блога
Предварительный просмотр:
Сайт Марка Солонина
Удар по аэродромам - мифы и факты
Из всех мифов о начале войне, созданных советской "научно-исторической" пропагандой, этот - самый абсурдный и самый живучий. "На рассвете 22 июня 1941 г. немецкая авиация нанесла сокрушительный удар по аэродромам советских ВВС… Атаковано 66 аэродромов… В первый день войны на земле было уничтожено 800 самолетов … 1200 самолетов… Более 2000 самолетов… Еще до полудня 22 июня на аэродромах было уничтожено 1200 самолетов… Уничтожив в первые же часы войны главные силы советской авиации, противник… "

Уважаемые пользователи! Если в ходе ознакомления с данным материалом у вас появилось желание задать вопрос лично Марку Солонину, предлагаем воспользоваться страницей обратной связи.

Copyright Mark Solonin
Создано brandangels.ru
Использование материалов сайта разрешается при условии ссылки (для интернет-изданий — гиперссылки) на solonin.org
Отправить сообщение Марку Солонину