25.09.08

Бабий бунт в Иваново

Это произошло 65 лет назад, в конце октября 1941 года в Иваново - знаменитом "городе невест" и крупнейшем центре текстильной промышленности СССР. Осенью 1941 года, после эвакуации управления Наркомата текстильной промышленности из Москвы в Иваново, этот город и вовсе стал «текстильной столицей страны». А вот с женихами стало совсем худо: мужчины в городе остались (как становится очевидно из тех документов, что будут приведены ниже) только среди начальства, простых мужиков почти поголовно забрали в армию.

 

Разумеется, об этом событии не сообщалось в газетах. Предельно скупые в те страшные дни октября 41-го года сводки Совинформбюро монотонно и глухо сообщали о «напряженных боях на Можайском, Малоярославецком и Калининском направлениях». Ничего не писалось про «ивановский бунт» и в последующие шесть десятилетий. Да и сегодня, после того как бывший архив ЦК КПСС (ныне РГАСПИ, фонд 17, опись 88, дело 45) раскрыл одну из своих тайн, мы не можем достоверно сказать — насколько уникальными (или, напротив, типичными) были эти события.


В начале сентября (документ не позволяет установить точную дату) инструктор Козлов и ответорганизатор оргинструкторского отдела ЦК ВКП(б) Сидоров направили в Москву докладную записку «О положении на текстильных предприятиях Ивановской области». Положение было весьма тревожным, проще говоря — предзабастовочным:

 

«… В последнее время имели место волынки отдельных групп рабочих, самовольно бросавших работу до окончания рабочего дня. Такие факты имели место на трех фабриках Вичугского района… на двух фабриках Фурмановского района… и на некоторых других предприятиях Ивановской области (многоточиями мы заменили названия крупных фабрик с числом работающих от 7 до 12 тысяч человек. — М С.). Рабочие высказывают резкое недовольство, а иногда и антисоветские настроения. Обычные разговоры на фабриках, передаваемые друг другу о том, что на той или иной фабрике забастовали и им увеличили норму хлеба до килограмма. На собрании рабочих фабрики им. Ногина работница Кулакова заявила: «Гитлер хлеб-то ведь не силой взял, ему мы сами давали, а сейчас нам не дают, ему, что ли, берегут?» Работница Лобова высказала следующее: «Ходим голодные, работать нет мочи. Начальство получает в закрытом магазине, им жить можно». Пом. мастера Соболев и мастер Киселев (это единственные две мужские фамилии, все остальные «волынщики» — женщины) заявили: «Если нас возьмут в армию, мы покажем коммунистам, как нас морить голодом». Работница прядильной фабрики комбината «Большевик» заявила коммунистке Агаповой: «Сохрани Бог от победы советской власти, а вас, коммунистов, всех перевешают».

 

Констатируя факты столь «нездоровых настроений», а также и некоторые причины, такие настроения порождающие («в столовых непролазная грязь, в большинстве столовых нет бачков и кружек… качество обедов крайне низкое, меню в большинстве состоит из пустых щей (вода с капустой без лука, без всякой приправы) и ячневой каши, сваренной на воде без всяких жиров»), Козлов и Сидоров ограничились следующими предложениями:

 

«…Ввести в обкоме и горкоме секретарей по снабжению… заменить слабых секретарей парторганизаций… руководство агитколлективами поручить ответственным работникам обкома и горкома… направить в помощь обкому партии группу квалифицированных лекторов и докладчиков…»

 

Успела ли «группа квалифицированных лекторов» прибыть в Иваново, успели ли они объяснить голодным ткачихам, почему в рабочей столовой «непролазная грязь, а начальство получает в закрытом магазине» — неизвестно. Зато доподлинно известно другое: 2 октября немецкие войска начали крупномасштабное наступление, через неделю более 60 советских дивизий были окружены в двух гигантских котлах у Вязьмы и Брянска, еще через неделю последние очаги организованного сопротивления окруженных были подавлены, 16 октября в Москве началась массовая паника, грабежи магазинов и беспорядочное бегство населения на восток по всем доступным дорогам. Одним словом — началось все то, что предшествовало падению Минска, Смоленска, Пскова, Орла, Харькова… Казалось, еще немного — и в этом трагическом списке появится и город Москва. В ситуации, когда прорыв немцев к Волге, Ярославлю и Нижнему Новгороду представлялся вполне реальным, было принято решение об эвакуации предприятий Иваново. И вот тут-то начался бунт.

 

«Ивановский обком ВКП(б) в дополнение к сообщениям по телефону считает необходимым более подробно информировать ЦК ВКП(б) о фактах антисоветских выступлений. Беспорядки имели место в г. Иваново на Меланжевом комбинате, на фабриках им. Дзержинского, им. Балашова и в известной степени на фабрике «Красная Звезда», а также в г. Приволжске на Яковлевском льнокомбинате.

 

Наиболее характерными являются события на Меланжевом комбинате. Никакой разъяснительной работы среди рабочих по вопросам эвакуации проведено не было. В результате 18 октября рабочие, придя в 6 часов утра на работу, увидели в цехах часть разобранного оборудования… Начался шум и выкрики: «Оборудование увезут, а нас оставят без работы. Не дадим разбирать и увозить оборудование»… Чтобы избежать дальнейшей неорганизованности и беспорядка, было объявлено о созыве собрания рабочих. Собрание началось в 14 часов. На него прибыли секретарь горкома т. Таратынов, секретарь обкома т. Лукоянов, секретарь Кировского райкома т. Веселов, директор комбината т. Частухин (стоит обратить внимание на то, что здесь и далее все начальники — мужчины, крепившие оборону в глубоком тылу). Станкообходчица, член партии Бутенева взяла слово и в своем выступлении заявила: «Уж если вы жалеете станки, так надо сначала вывезти семьи. Вывозить оборудование не дадим». Группа активных участников беспорядков начала разбивать ящики с оборудованием топорами и молотками.

 

Утром 19 октября события на комбинате начали принимать более острый характер. Около 9 часов утра та же группа ткачих снова начала разбивать ящики с оборудованием. Попытки противодействия, предпринятые руководителями комбината, ни к чему не привели. Многие работницы стали бросать работу. Примерно 150 человек ворвались в кабинет заведующего прядильной фабрикой Растригина, который от них убежал и спрятался в сортировке под брезентом. Сбежал домой и заведующий ткацкой фабрикой Николаев, испугавшийся угроз убить его за грубость с рабочими.

 

На комбинат прибыли секретари обкома т т. Пальцев, Капранов, Энодин, Лукоянов, начальник облуправления НКВД т. Блинов. На дворе комбината собралось более 1000 рабочих, главным образом женщины. Выступивший здесь секретарь обкома т. Пальцев сообщил о прекращении демонтажа оборудования и отдал распоряжение приступить к сборке уже разобранных станков (!!!). Многие из присутствующих встретили это заявление одобрительно… Часть рабочих приступила к работе в ночную смену, а 20 октября заработал весь комбинат.

 

Начало демонтажа оборудования было использовано для провоцирования беспорядков на фабрике им. Дзержинского и на Дмитриевской мануфактуре им. Балашова… 19 октября секретарь партбюро фабрики им. Дзержинского Филиппов стал разъяснять работницам, зачем проводится эвакуация оборудования, но одна из работниц крикнула: «Пусть оборудование останется на месте, а если и придет Гитлер, мы у него будем работать». Тогда Филиппов заявил: «Мы Гитлеру ничего не оставим, уничтожим своими руками, взорвем фабрику». Это заявление было немедленно подхвачено провокаторами. Начались крики и суматоха. Группа невыявленных лиц стала вооружаться бабинами и деталями от машин и бросилась избивать Филиппова и секретаря партцехбюро Грабочкину… Подстрекаемые провокаторами ткачихи выставляли такие требования: «Не поедем на трудовой фронт! Прибавьте к обеду 100 граммов хлеба! Дайте бесплатно мануфактуры!» Партийный актив, работники райкома и горкома ВКП(б) разъясняли работницам неправильность распускаемых провокаторами слухов. В ответ на это из толпы раздавались выкрики: «Не слушайте их, они сами ничего не знают, они обманывают нас уже 23 года. Сами эвакуировали свои семьи, а нас посылают на трудовой фронт».

 

Беспорядки в г. Приволжске были вызваны решением мобилизовать 4000 человек для сооружения оборонительного пояса в районе г. Иваново. На фабриках льнокомбината безо всякой разъяснительной работы стали составлять списки мобилизованных, включая в них подростков 16 лет, стариков и многодетных матерей, чем было вызвано недовольство рабочих… Утром 20 октября группа работниц Рогачевской фабрики бросила работу и вышла на фабричный двор. Руководители фабрики растерялись, секретарь партбюро Васильев убежал от работниц со двора в прядильный отдел… Группа в 200 — 300 человек пошла по улицам города на Яковлевскую и Васильевскую фабрики, чтобы вывести на улицу и рабочих этих предприятий. В толпе раздавались выкрики: «Не пойдем на трудовой фронт!», а группа провокаторов и враждебных личностей выбросила даже лозунг: «Долой советскую власть, да здравствует батюшка Гитлер!»

 

Что дальше? А ничего. Дальнейшее — молчанье, как говаривал принц датский Гамлет. Пошумев-покричав, толпы измученных, голодных женщин разошлись по домам. Где-то в тот же день, где-то — на второй или третий. И не ждали они никакого «батюшку Гитлера», а просто лопнуло в какой-то момент даже бесконечное, всему миру известное терпение русской бабы. Устали они от 10-часового рабочего дня, от постоянного вранья сытых мужиков-начальников, от изматывающего, неизбывного страха за ушедших на фронт мужей, от плача голодных и раздетых детей. Но даже и в своей «смелости отчаянья» не пошли ивановские работницы дальше требования «100 граммов хлеба к обеду» и гарантированного права каждый день, в 6 часов утра (это если повезет и в ночную смену не поставят) приходить в грохочущий, пыльный цех ткацкой фабрики. Пошумели бабоньки, сорвали свое зло на попавшем под горячую руку секретаре партбюро т. Филиппове — и разошлись.

 

Но не всем дали так просто разойтись по домам. Вылезла власть из-под «брезента в сортировке», оправилась от первого испуга и взялась за свое привычное дело:

 

«Областным управлением НКВД предпринимаются соответствующие меры к изоляции антисоветских элементов… Военный трибунал уже рассмотрел дела группы активных участников беспорядков на Меланжевом комбинате и осудил С., Е., С., Г., Я. на 10 лет лишения свободы каждую с поражением в правах на 5 лет, а Д. приговорил к высшей мере наказания — расстрелу. Органами суда и прокуратуры усилено также преследование за распространение провокационных слухов…»

 

Ну и последнее. Вы, конечно, спросите — что же сделали с секретарем обкома товарищем Пальцевым, который сорвал выполнение постановления ГКО об эвакуации фабрики? Ничего с ним не сделали, более того — именно он, товарищ Пальцев, и пишет весь вышеприведенный доклад в ЦК ВКП(б). И это понятно и где-то даже правильно. Не станки ведь были нужны ответственным товарищам, а покорность работниц, к этим станкам прилагающихся. Каковую покорность тов. Пальцев и обеспечил, ловко сбив волну бунта обещанием прекратить демонтаж оборудования… 

Источник: Статья была опубликована в журнале "Огонек" № 43/2006

Версия для печати


Рейтинг: 4.67 (проголосовавших: 3)
Просмотров: 26975

Добавить в закладки | Код для блога
Предварительный просмотр:
Сайт Марка Солонина
Бабий бунт в Иваново
Это произошло 65 лет назад, в конце октября 1941 года в Иваново - знаменитом "городе невест" и крупнейшем центре текстильной промышленности СССР. Осенью 1941 года, после эвакуации управления Наркомата текстильной промышленности из Москвы в Иваново, этот город и вовсе стал «текстильной столицей страны». А вот с женихами стало совсем худо: мужчины в городе остались (как становится очевидно из тех документов, что будут приведены ниже) только среди начальства, простых мужиков почти поголовно забрали в армию.

Уважаемые пользователи! Если в ходе ознакомления с данным материалом у вас появилось желание задать вопрос лично Марку Солонину, предлагаем воспользоваться страницей обратной связи.

Copyright Mark Solonin
Создано brandangels.ru
Использование материалов сайта разрешается при условии ссылки (для интернет-изданий — гиперссылки) на solonin.org
Отправить сообщение Марку Солонину