30.01.13

В. Овчинников. Боровский район под немецкой оккупацией


Относительно недолго, два месяца и 20 дней, Боровский район находился в фашистской оккупации (с 13 октября 1941 по 4 января 1942 года). Какими были отношения населения и оккупантов, известно мало. По советским клише писали в основном о подвигах партизан да карателях, забывая о простых людях, которые страдали в кровавом конфликте. Признание того факта, что гражданское население и оккупанты могли контактировать и даже совместно решать насущные проблемы, порождало у историков непреодолимое интеллектуальное затруднение.

Между тем одними партизанами и полицаями состав населения в зоне оккупации не исчерпывался. Диапазон «сотрудничества» простирался от обязательных для всего взрослого населения различных трудповинностей, оброков и налоговых выплат рейху до активного добровольного взаимодействия с нацистами. Освобождение принесло с собой аресты и проверки. Проверяли и судили НКВД, Прокуратура, Военные трибуналы. «Мелкое сито» фильтрации многие не прошли и приговорены были к расстрелам и лагерям. Впоследствии 152 боровчанина были реабилитированы, в том числе 25, кого расстреляли. Поясним, что реабилитация - полное восстановление прав и репутации ввиду ложного (неверного) обвинения. Прокуратура в большинстве случаев реабилитировала по основанию, что вина не доказана.

Недавно появилась возможность узнать подробности. Материалы получены от УФСБ по Калужской области. Итак 152 осужденных, из них:

а) работали в органах местного самоуправления – 64 человека, в том числе, в городской управе (бургомистр, члены и уполномоченные, писари, переводчики) - 17; старосты улиц, квартальные, десятники, писари – 10; старосты деревень, председатели колхозов, десятники – 37.

б) работали на производстве (транспорт, электростанция, производства – 37;

в) вели антисоветскую пропагандистскую работу - 29.

г) выявляли красноармейцев, коммунистов, комсомольцев, партизан – 10.

д) занимались шпионажем и предательством (каким, не конкретизировано) – 9

и прочие-3.

Братья Кузнецовы - Василий, 1893 г.р. и Илларион, 1891 г.р. Их привлекли к работе на восстановлении городской электростанции. Илларион по приказанию командования оккупированных войск назначен заведующим электростанцией, запустил её и работал до прихода Красной Армии.

74-летняя Екатерина Константиновна Астахова «в период оккупации немецко-фашистскими захватчиками открыла закрытую церковь и через нее проводила антисоветскую деятельность. Через городскую управу, созданную немецкими властями, добилась выселения рабочих и служащих из домов, принадлежащих до революции церкви». Приговорена к расстрелу. Та же участь постигла священника той же Благовещенской церкви 68-летнего Мосолова Тихона Ивановича, он был расстрелян двумя неделями раньше по обвинению в антисоветской деятельности.

Приведём краткие сведения о пособниках - жителях населённых пунктов, расположенных в зоне станции Балабаново (сплошная выборка, за исключением, когда в деле нет фото).

Блохин Павел Григорьевич, 1903 г. р., уроженец с. Русиново, житель ст. Балабаново, работал старшим ремонтным рабочим 2-й дистанции пути Московско-Киевской железной дороги. Арестован по обвинению в том, что оставшись на территории временно оккупированной немецко-фашистскими властями, работал на немцев в должности бригадира пути, выполняя работы по восстановлению путей ст. Балабаново. Подвергнут высшей мере наказания - расстрелу. Приговор приведен в исполнение 4 марта 1942 года. Реабилитирован.

Дворянов Иван Ефимович, 1888 г. р., уроженец и житель д. Старая Михайловка, работал до войны председателем колхоза им. 9-го января в д. Старая Михайловка. Арестован по обвинению в том, что изъявил добровольное желание быть немецким старостой родной деревни. "Будучи старостой беспрекословно выполнял все приказы и распоряжения немецких оккупантов, проводил в жизнь все мероприятия немецкого командования, активно помогал им грабить и сам принимал участие в ограблении колхоза и местного населения".

Жураков Василий Сергеевич, 1912 г. р., уроженец д. Киселево, жил в Москве, работал мастером по швейным машинкам Москворецкого райпромтреста. Арестован по обвинению в том, что работал кладовщиком колхозного имущества, "выдавал зерно немецким оккупантам".

Иванов Иван Иванович, 1890 г. р., житель села Ворсино работал до войны кладовщиком в совхозе, арестован по обвинению в том, что «дал согласие немецкому командованию быть старостой совхоза Ворсино, разместил в своем доме офицеров и солдат, снабжал их продуктами питания, оказывал им различные услуги и привлекал жителей совхоза к выполнению различных работ для нужд немецкой армии».

Кагакин Степан Васильевич, 1889 г.р. житель села Лапшинка, священнослужитель церкви, арестован по обвинению в проведении контрреволюционной агитации.

Капустин Алексей Осипович, 1899 г. р., уроженец и житель д. Шилово, работал до войны бригадиром колхоза, арестован по обвинению в том, что встретил немецкие войска хлебом с солью и с первых дней стал работать на немцев, был назначен старостой деревни. Отбирал продукты питания у местного населения, выгонял колхозников на работу, не оказывал медицинской помощи раненым.

Крупенин Василий Алексеевич, 1896 г. р., уроженец и житель деревни Козельское, работал до войны в пожарной охране на текстильной Ермолинской фабрике. Арестован по обвинению в том, что в период оккупации села Иклинское изъявил добровольное желание работать старостой. Состоя в этой должности, совместно с немецкими захватчиками отбирал у населения теплые вещи, крупный рогатый скот, продукты питания.

Мартыненко Иван Савельевич, 1903 г. р., уроженец деревни Ворсино работал стрелочником станции Суходрев, был арестован по обвинению в активном участии в восстановлении железно-дорожного полотна и выполнении различных заданий немецкого командования. Приговорен к высшей мере наказания - расстрелу. Реабилитирован.

Миронов Василий Яковлевич, 1893 г. р.житель села Ворсино работал до войны секретарём-статистиком в совхозе, арестован по обвинению в том, что «в период временной оккупации немецкими войсками Боровского района оказывал помощь оккупантам в их борьбе против Советского народа, был назначен старостой, мобилизовывал население совхоза работать на немецкую армию, производил изъятие у населения продовольствие и одежду для немцев, выдавал немецкой разведке красноармейцев, партизан и их семей». Приговорен к высшей мере наказания - расстрелу. Реабилитирован.

Морозов Дмитрий Максимович, 1888 г. р., уроженец и житель деревни Лапшинка, работал до войны мастером челночного дела на фабрике «Крестьянка», арестован по обвинению в том, что был назначен старостой деревни Лапшинка. Совместно с немецкими солдатами грабил население: отбирал скот, продовольствие, теплую одежду. Реабилитирован.

Прокофьев Григорий Иванович, 1916 г. р., уроженец и житель деревни Климкино, работал до войны токарем по металлу на заводе, арестован по обвинению в высказывании враждебных убеждений по отношению к Советской власти. Наказание - 10 лет ИТЛ.

Стащук Ксения Алексеевна, 1922 г. р. жительница деревни Добрино. До войны работала в совхозе бригадиром по животноводству. Арестована по обвинению в том, что «добровольно проводила время в обществе немцев, фотографировалась с ними, приглашала к себе на жительство, оказывала бытовые услуги.

Столяров Михаил Феоктистович, 1882 г. р., уроженец и житель деревни Балабаново, работал маляром. Арестован за то, что «дал добровольное согласие работать старостой деревни. Активно выполнял все распоряжения немецкого командования, поставлял фашистам продукты питания и дрова, посылал местных жителей на работы по указанию фашистов».

Якимчук Петр Ефимович, 1894 г. р., житель д. Балабаново), работал старшим бухгалтером. Арестован по обвинению в том, что дал согласие быть переводчиком и помощником старосты д. Киселево, «давал задания населению, читал жителям деревни фашистскую литературу».

Большую часть пособников, как видим, составляли обыкновенные советские граждане разного возраста и занятий, в мгновение ока очутившиеся под другой властью. Из тех, кто пошёл работать в органы самоуправления, до войны были: рабочими (в колхозе, совхозе и МТС, трактористы, токари, плотники, маляры, пожарники, повара, сапожники, портные, ткачи и др.) - 29 чел.; служащими (бухгалтера, счетоводы, кладовщики, весовщики) – 13; ИТР, зоотехники, учителя, агрономы – 9; председатели колхозов – 6 и данные не указаны – 7.

Какова их мотивация сотрудничества? Ясно, что часть жителей, как в случае с Молчановым, оккупанты принуждали к сотрудничеству угрозой насилия. Их приказы, обращенные к населению, заканчивались обычно: «за неисполнение - расстрел». В городе вводился комендантский час, после 19 часов запрещалось появляться на улицах. Возражать и нарушать режим было равносильно самоубийству. Людьми руководил страх за себя и близких - умирать никто не хотел. Сотрудничество было условием выживания.

Часть жителей шла на сотрудничество добровольно (это зафиксировано в обвинениях). Что значит добровольно? Кто как мог, приспосабливались к условиям существования, когда каждый следующий день мог оказаться последним, а пулю можно было получить не только от врага, но и от своих партизан.

Ещё часть граждан сотрудничала исходя из своих нескрываемых антисоветских убеждений (коллаборационизм идейный). Некоторые жители деревень Бавыкино, Куприно, Шилово, Федорино, Хитрово и др. выражали радость приходу немцев, встречали их с белыми флагами, с хлебом и солью. Оккупация воспринималась ими как освобождение от ненавистного большевистского режима, и работать на немцев они шли отнюдь не только из меркантильных интересов. Большевизм виделся им таким злом, что в борьбе с ним все средства кажутся хороши.

Мы назвали группу из 29 человек, пособничество которых заключалось исключительно в идеологической антисоветской работе. Но агитационной работой, как сопутствующей, занималось большинство и других пособников, и это ставилось основным пунктом их послеоккупационного обвинения. Вот предъявленные обвинения: «проводил антисоветскую агитацию, клеветал на руководителей советского государства и местного советско-партийного актива»; «изменил Советской власти, добровольно явился к оккупантам и предложил свои услуги работать слесарем»; «будучи враждебно настроенным к Советской власти, в период оккупации, добровольно предложил свои услуги фашистам для быстрого восстановления текстильной фабрики»; «открыто выступал с клеветническими нападками на Советскую власть, восхвалял фашистские порядки»; «высказывал враждебные взгляды по отношению к руководителям партии и Советского Правительства»; «являясь враждебно настроенным к Советской власти, высказывался в резком антисоветском духе, читал фашистские листовки населению».

Обвинения женщинам: «являясь выходцем из классово-чуждой среды и будучи враждебно настроенной к советской власти, проводила контрреволюционную агитацию»; «высказывала свое недовольство Советской властью, клеветала на Коммунистическую партию»; «высказывала враждебные по отношению к Советской власти убеждения, угрожала местным активистам села, восхваляла немецких оккупантов»; «восхваляла немецкую армию, распространяла фашистские настроения о Советском Союзе. Дала подписку работать на немцев, получила задание от немецких властей выявлять и сообщать о месте расположения партизанских отрядов, коммунистов»; «была враждебно настроена по отношению к существующему строю, высказывала угрозы в адрес членов партии, комсомольцев и евреев, угрожала выдать их фашистам, радовалась приходу немцев» и т. д. Язык документов, пожалуй, более красноречив, чем литературное описание событий.

Корни коллаборационизма несомненно лежат в истории советского общества 1920-1930-х годов. В ходе Большого террора 37-38 годов были казнены, как потенциальная «пятая колонна», около 80 жителей Боровского района и еще 60 отправлены на исправление в лагеря. Однако не всё, что в течение двух десятилетий поднималось против режима, было уничтожено, сослано либо умерло. Оставался, как теперь становится очевидно, слой боровчан, мечтавших о крахе советского режима. Понимая безнадежность борьбы, многие мимикрировали, никак себя не проявляли и, пытаясь приспособиться к существовавшим «правилам игры», ушли во «внутреннюю эмиграцию». Они готовы были пойти на сотрудничество с любой внешней силой, способной эту власть уничтожить.

Отметим и роль т.н. "коммунистического воспитания трудящихся". Беспринципность, слабоволие и шаткость, порой отсутствие убеждений - результат того воспитания, где ложь пронизывала всё, начиная от политики. Фашистская Германия - то союзник и друг СССР (которого обеспечивали поставками ресурсов, чтобы побеждал врагов), то вдруг внезапно напавший злейший враг. Сотрудничество с оккупантом - не следствие ли это всей беспринципной политики партии и правительства, когда думали одно, а говорили только то, что следует?

 



Версия для печати


Рейтинг: 5.00 (проголосовавших: 8)
Просмотров: 15422

Добавить в закладки | Код для блога
Предварительный просмотр:
Сайт Марка Солонина
В. Овчинников. Боровский район под немецкой оккупацией
Третья часть краеведческих очерков В.Овчинникова рассказывает про то, чем закончились первые две

Уважаемые пользователи! Если в ходе ознакомления с данным материалом у вас появилось желание задать вопрос лично Марку Солонину, предлагаем воспользоваться страницей обратной связи.

Copyright Mark Solonin
Создано brandangels.ru
Использование материалов сайта разрешается при условии ссылки (для интернет-изданий — гиперссылки) на solonin.org
Отправить сообщение Марку Солонину