16.01.15

Россия в украинском зеркале. Две статьи

 (обе статьи размещены с небольшими сокращениями - М.С.)


                   Владимир Надеин.  Страх и ужас первого лица

 

Увы, даже после многих слов мы не слишком приблизились к ясности в главном вопросе: кому и зачем вообще понадобилась эта война? Можно еще прямее: зачем она понадобилась Путину, эта бездарная, разорительная, непроглядная война?

Вопрос звучит как бы странно. Вроде всё-то мы о Майдане знаем. И о том, что было до него. И что было после. Без Украины не живем ни дня. В новостях Киев затмил Питер, Крым вытеснил Урал, Донбасс затоптал Поволжье. Оттого, что события в соседней стране разворачивались как бы у нас на глазах, возникло стойкое чувство, будто все мы нынче знатоки в делах украинских. Поразительное заблуждение...

…Что такого ужасного для России случилось бы, если бы Кремль позволил Януковичу подписать договор о свободной торговле с Европой? Да ничего! Люди Януковича провели бы судебную реформу примерно так, как у нас прокрутили «медведевскую» реформу полиции. Поручили бы ворам усмирять воров, агентам Москвы замерять патриотизм агентов Москвы. А уж пузатый советский генералитет, говорящий на невозможном украино-рязанском суржике, провел бы такие сеансы общения с западными советчиками, что НАТО в ужасе откатилась бы до самой Эльбы.

Сегодня просто не верится, что всего полтора года тому назад, ласковым бабьим летом 2013-го, тысячи людей на востоке Украины жили привычной жизнью, ведать не ведая, что горе уже за порогом. Восемь гривен были долларом. В России американский «зеленый» доверчиво клонился к 30 рублям, Сочи хорохорились перед Олимпиадой, а Путин с Меркель дружили крепкой взаимовыгодной дружбой - практически без переводчика.

Первая искра грядущих бед, ещё едва различимая, вылетела из-под огнива одного странного российского деятеля - академика, склочника и интригана, автора множества бесноватых идей. Сергей Глазьев, в ранге специального помощника президента Путина, прибыл в Ялту, тогда еще бесспорно украинскую, на международный форум, где рассмешил всех… Очень уж жалко выглядел московский академик в словесном поединке с украинским оппонентом. Сергей Глазьев, до того частый, хотя и незваный гость, с той поры в Украине уже никогда не появлялся. Его жуткие прогнозы, что Европа Украину погубит, были забыты. Жизнь продолжалась. А высмеял путинского посланца человек хоть и состоятельный, особенно по украинским меркам, но без особых должностных регалий. Сидел он не в первых рядах, поскольку состоял всего лишь «внеблоковым депутатом Верховной рады». То есть рядовым. Одним из 450-ти.

Звали его Петр Порошенко. А сам Путин тогда ничем еще не грозил Украине, вяло нахваливая бестолковых братьев за гопак и князя Владимира. Но очень скоро, едва зашлись горьким чадом костры Майдана, стало ясно, что Глазьев ничуть не отсебятничал, суля погибель Украине. Смахнув со сцены осмеянного академика, Путин переложил его нелепости на язык президентского ультиматума. Из Договора об ассоциации он сделал обвинение, будто Украина намерена порушить контрабандой нашу экономику. Из намерения Украины принять европейские стандарты качества - планы тайком переметнуться на сторону врага. И главное обвинение: будто Россию смертельно оскорбили, не взяв её равной стороною в двусторонние украинско-европейские переговоры. И вели их якобы тайком, предательски, за спиной у ничего не подозревавшего, доверчивого Путина. Он сам говорил об этом многократно, с болью и горечью. И сейчас говорит, хотя переговоры об ассоциации начались еще при президенте Ющенко, и постоянный представитель России при Европейском союзе получал о том подробные коммюнике…

… Вражда нарастала, однако она ещё не выплеснулась в большое кровопролитье. Даже захват Крыма не обрушил 300-летний мир между братскими народами. Понадобилась циничная программа «Новороссии», оглашенная Путиным под страстные аплодисменты российского парламента и прямо нацеленная на раздел и уничтожение Украины. Понадобились бандитская вылазка в Донбасс, псковские «отпускники» на анонимных танках, наглые московские гэбэшники в креслах донецких президентов, чтобы всем стало ясно: да, теперь это война. Её назвали «гибридной», но точнее бы всё же – просто Путинской. Еще точнее, Третьей Путинской - после Второй Чеченской и Первой Грузинской.

Эта третья война еще в большей мере, чем все предыдущие, отражает личность своего главного инициатора и основного выгодо-приобретателя. Еще грубее, чем в первых двух конфликтах, она развязана Россией «на ровном месте», без очевидной угрозы со стороны явно более слабого неприятеля, с еще более вопиющим нарушением международных законов и человеческой порядочности. И еще одна особенность. Формально Вторая Чеченская разразилась «при Ельцине», под самый конец его правления. Тогда Путин был полуникто, облако в Кремле, эдакое всестороннее «исполняющее обязанности», и.о. президента,  и.о. партийного лидера,  и.о. международной знаменитости  из разряда «Who is Mr.Putin?». Первая Грузинская пару лет тоже шла как бы под штандартом президента Медведева, пока штандарт не отобрали, а самого Медведева группа генералов, вдруг прозревшая, не обвинила в самозванстве.

Зато Первая Украинская война, она же Третья Путинская, принадлежит лично верховному правителю России, без оговорок и без соавторов. Это его война еще и потому, что никто в России не смеет в неё вмешиваться. Министр обороны Шойгу ведёт себя так, будто он здесь проездом. Министр иностранных дел Лавров лёгок на подъём, но на всех языках звучит старой пластинкой с заезженной бороздой. Премьер-министр Медведев как-то вдруг и на глазах опростел. Вся прочая властная публика явно лишена доступа к телу, отчего на любое «здрасьте» озирается испуганно и возвращает себе румянец, лишь прослушав по телевизору очередного Соловьева…

… Хочется схватиться за голову, отсчитать пульс, принять успокоительное. Этого не может быть! Своими руками в неполный год уничтожить всё нажитое непосильным трудом! Если и был какой-то толк в зимней Олимпиаде - всё пропало. Ельцин боролся за членство в «большой семерке» - пропало. Санкции подрубили рубль, инфляция, дороговизна, полки пустеют, Крым отрезан от мира, Донбасс как открытая рана, жертвы малазийского «Боинга» висят на России, Украина идёт в НАТО, в Литве американские базы, Китай берет за горло нашу Сибирь, Беларусь и не друг, и не враг, а так… Этот список томительно длинен. Из лабиринта, куда Россия входила гордой грудью вперед, виден лишь один выход: прищемленным задом и в обратном направлении. А главное: зачем? Ради чего такие жертвы? Ведь жизнь не преподнесла ни одной неожиданности. Обо всем, что произошло, Путина заранее предупреждали многие люди и много раз. Почему-то не сработало. И это «почему» - главная загадка наиновейшей истории. По миру бродит несколько вариантов ответа.

Баррозу, после 10 лет управления европейским правительством, главный мотив действий Кремля видит в том, что «Путин переполнен злобой из-за того, что Россия утратила свое влияние в мире и чувствует себя униженной. Когда-то Россия была одной из двух сверхдержав, сегодня она ей не является». Всё бы так, но отчего эта злоба вспыхнула так поздно и в таком извращенном виде «выстрела себе в ногу»? Почему рутинные торговые переговоры, на которые более пяти лет российские власти взирали с совершенным равнодушием, внезапно оборотились началом двух войн: «гибридной» в Украине и новой «холодной» - в мировом масштабе? Что такого особого произошло?

Вообще-то - много чего. За это время Америка с нулевого роста экономики поднялась до выдающихся пяти процентов годовых, а добыча сланцевых углеводородов из удачных опытов доросла до мощной, процветающей индустрии. Европа решила проблемы промотавшихся Испании и Ирландии, Ближний Восток сотрясла «арабская весна». Впрочем, уважаемый читатель, я прошу вас оставить великие мировые события на обочине своего внимания. В персоналистском государстве мнение первой персоны важнее закона всемирного тяготения. Политический курс страны, покой её границ, мир и благо миллионов жителей не так зависимы от движения планет, как от предрассудков первого лица и заминок в деятельности его желудочно-кишечного тракта.

Три события оставили рваные шрамы в душе Путина. Муаммар Каддафи с черной дырой в мертвом лице. Они нравились друг другу. Обнимались по-мужски. Ливийский полковник 42 года безраздельно правил своей страной. В нём соединялось все, что так ценил Путин: сила, власть, деньги. Простые люди обожали Каддафи. Но достаточно было американцам чуть подтолкнуть пьедестал вождя, и те же простые обожатели его растерзали. Отсюда урок: не верь Западу.

Второе горькое разочарование связано с Медведевым. Вот уж не думал Путин, подсаживая на трон своего пугливого секретаря, что тот способен стать ядром хоть какой-то оппозиции. Но ведь стал. Не хотел, а стал. И даже вызвал волны протеста. Чем преподнес еще один важный урок бдительности: с властью расставаться нельзя ни на миг. Даже понарошку. На зло ему, Путину, иные друзья с радостью отдадут выстраданное им президентство в руки любого ничтожества.

И, конечно, Болотная. По мягкости своей, по питерской интеллигентности Путин чуть было не упустил момент, когда их еще можно было задавить. Слава Богу, вовремя опомнился. Через месяц могло быть поздно. Сто тысяч протестующих развеять трудно, но можно. Против миллионов даже у ОМОНа нет приёма. Отсюда ещё урок: власть должна подчиняться законам лишь до тех пор, пока законы ей, власти, не мешают.

Невероятную карьеру Путина, который за четыре неполных года из опальных безработных взмыл в наивысшие сферы мировой политики, многие относят за счет везенья. Но Путин не зря любит повторять поговорку: «Везёт тому, кто везёт». Он прав, он вёз.

Злые языки (а иных источников пока нет) утверждают, что именно ему Ельцин обязан устранением бунтовавшего генерала Рохлина, позорной, но убийственной атакой на «человека, похожего на прокурора Скуратова», разрушением парламентского большинства, готового изгнать Ельцина по импичменту. Из всех пяти премьеров России той суматошной поры (Черномырдин, Кириенко, Примаков, Степашин, Путин) только последний сумел жестко и беззвучно решить важнейшие проблемы, отягощавшие больное президентство Ельцина. Какими средствами? Скорее всего, даже Ельцин об этом знать не хотел, и потому - не знал...

… Мы не знаем, что здесь правда, что ложь и каковы пределы доказуемости. Более того, мы этого достоверно не узнаем, пока Путин возглавляет страну. Тут, как говорится, без вариантов. Однако преступления высших лиц редко проходят бесследно. В годы расцвета ныне блёклой «Литературной газеты» едва ли не самым ярким её пером был Аркадий Ваксберг, юрист по первой профессии. После перестройки он поселился в Париже, где часто встречался с Анатолием Собчаком. После загадочной смерти бывшего мэра Петербурга Ваксберг выпустил книгу «Лаборатория ядов», в которой доказывал, что речь шла о политическом убийстве, связанном с предвыборной президентской кампанией 2000 года, когда Путин впервые стал президентом России.

«Прямых улик нет, - писал Ваксберг, объясняя стоки своих подозрений, - но у нас принято считать доказательствами в общественном мнении почему-то только прямые улики, что категорически противоречит теории судебных доказательств и вообще теории криминалистики. Совокупность косвенных улик так же доказательна, если смыкается одно звено с другим, как и прямые улики. В противном случае преступников нельзя было бы судить, 90% преступников, как говорил Кони, ушли бы тогда от ответа, если бы косвенные доказательства не имели такой же доказательной силы. Я только остерегаюсь (не из страха какого-то, а просто ради точности и верности криминалистике) высказывать предположение, кто конкретно мог быть заказчиком и исполнителем, - писал далее Ваксберг. - Но то, что это не случайная смерть, не смерть от сердечной недостаточности, я в этом ни на минуту не сомневаюсь».

Ту же убежденность высказывала вдова Собчака Людмила Нарусова вскоре после того, как её попросили из кресла Совете Федерации РФ.

     - Людмила Борисовна, извините, что спрашиваю, - говорит корреспондент «Новой газеты». - После смерти  вашего супруга вы провели независимую экспертизу, которая подтвердила вашу версию, что это была насильственная смерть.

     -Официально Собчак умер от остановки сердца. Это был не инфаркт. Рубцы на сердце были старые, от того инфаркта, который он перенес в 97-м году. А почему остановилось сердце, это уже вопрос. 

- Вы знаете, почему?

- Я знаю, почему, но говорить об этом, я думаю, не стоит.

- Вы боитесь?

- Я не за себя боюсь.

- За Ксению?

- Естественно. Я вижу, на что способны люди, которые не хотят слышать слова правды. Но все эти документы хранятся за рубежом, в сейфе, поэтому даже если со мной что-то случится, они есть.

- Эти люди во власти сейчас?

- Часть из них во власти.

- А зачем им надо было убрать Собчака?

- Я бы не хотела об этом говорить. Именно потому, что после его смерти стали лететь комья грязи…Могу вам больше сказать. Человек, который первый увидел мертвого Собчака в Калининграде и который очень много мне рассказал о том, что там произошло, - это Шабтай Калманович, который несколько лет назад был убит в машине при очень странных обстоятельствах. А Шабтай был человеком очень опытным…

… У нынешнего повелителя России есть только один шанс избежать серьезного уголовного преследования, а именно: навсегда, то есть до последнего своего дыхания, оставаться верховным повелителем страны. Это не так сложно, как кажется. Вот уже более десяти лет в стране нет ни единого государственного института, который был бы в силах противостоять любому решению Путина, совершенно независимо от нелепости или бесчеловечности этого решения. Парламент, Верховный суд, СМИ не годятся даже на роль декорации. Выборы, как голые пятки: смешно, пока щекочут. Правительство перепугано, отчего кажется еще бестолковее, чем оно есть. Пожизненному правлению Путина остались лишь две реальные угрозы: дворцовый переворот и марш протеста числом в треть Москвы.

Мания преследования - профессиональная болезнь диктаторов. Сталин, как слепой, прошел мимо опешившего Хрущева, топча розы и бормоча: «Я пропащий человек, я никому не верю». Гитлер внезапно для всех ломал расписания своих поездок. Мао десятилетиями не казал носа из Запретного города. Путин уже давно знаменит в подлунном мире как непревзойденный лжец. Но спецслужбы планеты знают, что он также и фантастический трус. Его ужас перед покушениями превосходит все мыслимые границы.

Он никогда не отщипнет и крохи хлеб-соли в самом гостеприимном аэропорту. На банкетах не прикоснется к бокалу губами. Чтобы запутать мстительных злодеев, он опаздывает ко всем, включая папу Римского и британскую королеву. По пути в Аргентину делает внезапную, никому не нужную посадку в Никарагуа, лишь бы сменить утвержденный маршрут. Для своего Рождества выбирает по наитию мелкие захолустные церкви, лучше с приютскими детьми, которых легко обыскать. На свою инаугурацию едет по пустой Москве. И так далее.

Николо Макиавелли, хоть и современник Ивана Грозного, правильно завещал государям никому не передоверять охрану своей особы. Правда, в Европе короли давно ездят на велосипедах, а президенты обходятся парой охранников. Но это в Европе. А у нас Путин, внутри огромного кортежа, на страшной скорости, под вой сирен утверждает незыблемость средневековых традиций. И еще успевает оглядываться по сторонам.

А вот Украину чуть не проглядел. Может быть, голоштанной Украине так и удалось бы беспрепятственно прошмыгнуть в Европу - если бы не мертвый Каддафи с черной дырой в страшном лице, не белые ленты обнаглевших бандерлогов да озверевший планктон Болотной. И это, как теперь ясно, была бы большая беда. Даже Болгария с Румынией, уж на что нищие приживалы покойного социалистического лагеря, а тоже прихорашиваются и кокетничают, попав в Европу. Благополучная же Украина, со своими 45 миллионами населения, с необъятными черноземами и глубоководными незамерзающими портами, с европейским парламентом, честными судами и свободной прессой, с демократически избранными президентами и усмиренной коррупцией, представляла бы собою страшную угрозу Путину.

Победоносный Майдан - это хуже войны, хуже дворцового переворота, хуже всего, что может нарисовать воображение маленького человека, по дикой, невероятной случайности оседлавшего пусть и глуповатую, но всё же очень большую страну.

Мануэль Хосе Баррозу ошибся. На его глазах Россия из преуспевающей, ядреной молодицы за неполный год превратилась в согбенную вздорную старуху. По своей воле. Португалец Баррозу в шоке, американец Обама изумлен, немка Меркель в отчаянии. Разрушение послевоенного мироустройства, конец европейскому торговому партнерству, гибель многих тысяч украинцев и россиян, жуткое падение уровня жизни обеих стран, отвесное пике рубля и гривны - ну, должны же быть у этих катастрофических перемен хоть какие-то серьезные, вызывающие доверие причины. Настоящие, не надуманные.

Ведь нельзя же истреблять соседей и себя только потому, что некогда на выжженном солнцем полуострове какой-то немытый днепровский князь, происхождения скандинавского и нам, кстати, седьмая вода на киселе, впервые осенил себя святым крестом. Вон и сам Путин, как известно, прервав безупречный партийный стаж, крестился в водах библейской реки Иордан. Ну и что? Значит ли это, что пройдет еще 1100 лет и отдаленные потомки Российской Федерации на этом основании получат законное право отторгнуть у Израиля пол-Самарии, а в город Хайфу запустят очередного Гиркина-Стрелкова? Ведь это же бред, ну, просто чистое помешательство!

А уж Советский Союз Путину и вовсе ни к чему. Чем памятен Советский Союз безвестному сотруднику КГБ? Генеральские тычки, протоколы на интеллигентных диссидентов, тоска гарнизонных интриг и - венцом карьерных успехов - дрезденское пиво. Вся его дивная, сказочная жизнь только началась с падением Берлинской стены.

Португалец Баррозу, который, отслужив главой Европы, вышел на пенсию, так никого и не убив, не отравив, не посадив в тюрьму по своему хотению, вряд ли в состоянии понять, что есть чувства куда сильнее тоски по сгинувшему общественному строю. Это страх. Не контролируемый разумом ужас, когда ноги вдруг становятся ватными, а виски покрывает леденящая испарина. Так бывает, когда кому-то, кто приказал взорвать дома на Гурьянова, вдруг ни с того, ни с сего приснится Майдан.

Впрочем, ни с чего Майдан не приснится. В этой простой истине заложены причины глубинного взаимного непонимания между Путиным и прочим миром, ему не подчиненным. Ни один серьезный эксперт не предсказал, что Путин нападет на Украину. Слишком очевидны и бесспорны были резоны, что это позорно, гадко и очень опасно. «Ну, не враг же он сам себе!» - со снисходительной улыбкой откликались эксперты, с налёту, без обсуждения исключая такой исход. Но это свершилось. Мания преследования, поселившаяся в существе одного ловкого человека, стала генеральной линией внутренней и внешней политики драчливой и неопрятной российской державы.

Отпечаток неодолимого страха на первом лице будет все чаще отзываться провалами нашей экономики, бессмысленной болтовней дипломатии, растущими тюремными сроками и ударами исподтишка наших славных Вооруженных сил. А может, и ударами в открытую. Может, даже с применением ядерного оружия, как не раз грозил неназванным супостатам начальник нашего Генерального штаба. Эти варианты, продиктованные безумием, не стоит рассматривать хотя бы ввиду их полной алогичности и непредсказуемости. Но даже самый благостный из возможных вариантов полон неизъяснимой горечи. Вряд ли Крым навсегда «вернулся в родную гавань», как тешат себя мечтами крымнашевцы. Но что Украина ушла в Европу, навсегда оторвавшись от материкового «русского мира» - это факт.

********************************************************************************

 

http://www.strana-oz.ru/2014/6/russkiy-resentiment

                   Сергей Медведев.    Мания Украины

 

Одна из удивительных метаморфоз российского массового сознания в 2014 году -- его патологическая фиксация на Украине. Cреднестатистический россиянин (на мой взгляд, тут должны были стоять слова «представитель городского политизированного меньшинства» - М.С.) знает все о конфетном бизнесе Порошенко, визитках Яроша, активах Коломойского, косах Тимошенко, отлично разбирается в географии соседней страны, знает итоги парламентских выборов в Украине гораздо лучше, чем думских выборов в России или региональных выборов у себя дома, и готов часами говорить об «украх», «свидомитах», карателях и Бандере. Есть немало свидетельств того, как люди среднего и старшего поколения после просмотра российских теленовостей про Украину возбуждались до такой степени, что начинали бегать по дому, изрыгая проклятия в адрес «укрофашистов», так что впору говорить о «мании Украины», массовом психозе на почве телевизионной пропаганды. Украина превратилась в ментальный полигон постсоветского сознания, на котором отрабатываются речь вражды (hate speech), приемы конструирования Другого, методы массовой мобилизации населения.

Подобная нездоровая фиксация на соседней стране свидетельствует о глубокой постимперской травме. Украинцы были слишком близкими, слишком похожими, чтобы Россия позволила им так просто уйти. На протяжении всех 23 лет независимости украинская независимость воспринималась как недоразумение, анекдот — само это слово в России обычно произносится с ироническим подтекстом. Молдавскую, таджикскую, даже белорусскую независимость русские восприняли спокойно, а украинскую не смогли, причем речь идет не об имперцах и почвенниках, а о самых широких слоях образованного класса, смотревших на Украину как на банановую республику и одновременно затаивших глубокую обиду на неразумного «младшего брата», который дерзко отринул кровное родство…

… И все же в ревнивом российском внимании к Украине в течение последнего года было нечто большее, нежели ностальгия по Империи. Постимперские фантомные боли переживали и Британия, и Франция, но никто из них не сравнивал себя с бывшими колониями. В случае России можно говорить о более глубоком психологическом механизме — о символической компенсации, переносе, проекции собственных комплексов и фрустрации на символическую фигуру Другого… В этике ресентиментом принято считать чувство враждебности к тому, что субъект считает причиной своих неудач (к «врагу»), бессильную зависть, сознание тщетности попыток повысить свой статус в обществе. Это продолжение комплекса неполноценности, который в качестве компенсации формирует собственную систему морали, отрицающую ценности врага и возлагающую на него вину за собственные неудачи… Иными словами, как выразился Яков Кротов, «ресентимент — это ненависть раба ко всему, где ему чудится свобода…».

…По сути дела, Россия — страна классического ресентимента. С одной стороны, в ней век за веком воспроизводятся различные формы сословного рабства: от крепостного права до советской прописки и нынешнего корпоративного государства, причем в государственном рабстве находится не только тягловое население, но и привилегированные классы, включая дворянство, которое обязано власти титулами, поместьями и самой своей жизнью, не говоря уже о промышленном и торговом сословиях, чья собственность всегда была условна, зависима от прихотей власти. В этих условиях в обществе развивается чувство обиды, невостребованности, непризнанного таланта, появляются такие ресентиментные фигуры, как «лишний человек» и «подпольный человек», показывающий в кармане фигу Хрустальному дворцу рационального мироустройства — а от него уже рукой подать до Петруши Верховенского, до террористов, бомбистов и нечаевщины.

С другой стороны, вот уже триста с лишним лет, если отсчитывать от Петра I (или без малого пятьсот, если отсчитывать от первого столкновения России с технологиями пороховой революции при Иване IV), Россия ревниво копирует Запад, то и дело открещиваясь от этого подражательства. Феномен догоняющей модернизации и сохраняющееся отставание от лидеров глобального мира (Британии в XVIII—XIX вв. и США в XX—XXI вв.) по основным социально-экономическим показателям — благодатная почва для внешнеполитического ресентимента. Россия то видит себя в качестве Золушки, несправедливо забытой мачехой и сестрами, то представляет себя как народ-жертву, который своим телом спасает мир от гибели: от татаро-монгольского ига или от «фашистских орд».

Эту виктимность русских неоднократно подчеркивал Розанов, сравнивая их с евреями, у которых также силен комплекс народа-жертвы (также силен, но совсем «не также» обоснован и подкреплен историческим опытом – М.С.). Не случайно в России развита конспирология, фантазия о «мировой закулисе», которая веками плетет заговоры против нашей страны, — но все это лишь вариации на тему ресентимента, происходящего от неспособности изменить внешние обстоятельства своего существования, от невозможности догнать Запад, преодолеть собственную провинциальность. Бессилие выливается в демонизацию противника, в создание вымышленной реальности, где Россия в одиночку противостоит всему остальному миру.

Россия нулевых — яркий пример ресентимента, ставшего государственной политикой. Одним из главных пропагандистских мифов путинской эпохи, который начал активно раскручиваться едва ли не с первых месяцев прихода Путина к власти, стала «теория поражения» России, начиная с ламентаций о «крупнейшей геополитической катастрофе XX века», каковой был распад СССР, и заканчивая расхожим мемом о «лихих девяностых». По здравому размышлению, мирный роспуск Советского Союза (в отличие, например, от взрывного распада Югославии) был не поражением России, а шансом для нее - сохранив основную территорию, население, ядерный потенциал и правопреемство от СССР, избавившись от затратного имперского балласта, страна могла совершить постиндустриальный переход, присоединиться к «золотому миллиарду» глобального Севера.

Собственно, активная часть российского населения, включая всю правящую элиту и самого президента Путина, этим шансом успешно воспользовалась. Россия нулевых, оправившись от кризиса 1998 года, используя попутный ветер слабого рубля и растущих нефтяных цен, неуклонно поднималась с коленей, удваивала ВВП, вступала в ВТО, сотрудничала с США в войне с террором — но при этом для домашнего употребления тиражировался миф о геополитическом поражении, унижении и разграблении России мировым либерализмом и его ставленниками Ельциным, Гайдаром и Чубайсом. Мысль о поражении и чувство обиды на реформаторов и на окружающий мир стали удобным оправданием для социального иммобилизма и паразитизма путинской эпохи, совпали с глубинной российской склонностью к ресентименту. Как заметил Михаил Ямпольский, «все российское общество, от Путина до последнего стрелочника, в равной мере является носителем ресентимента. Для Путина его истоком является непризнание лично его и России равными и уважаемыми игроками на мировой арене, для стрелочника — беспомощность перед лицом полиции, чиновников, судов и бандитов. Ресентиментные фантазии власти в какой-то момент вошли в странный резонанс с ресентиментными фантазиями обывателей».

Современный российский ресентимент делится на два слоя. С одной стороны, есть умело сконструированная политтехнологами и провластными аналитиками тема «унижения» России Западом: Сергей Караганов говорит о «продолжавшейся почти четверть века ползучей военной и экономико-политической экспансии в сферы ее жизненно важных интересов, по сути — версальской политике “в бархатных перчатках”, которая порождала у значительной части элиты и населения страны чувство унижения и желание реванша». Как представляется, происходил совершенно противоположный процесс: на протяжении 25 лет Запад пытался интегрировать Россию в свои институты, предлагая ей привилегированные условия партнерства как с НАТО, так и с ЕС, в то время как «униженная» элита спешно приобретала за нефтедоллары западную недвижимость, гражданство для своих семей и образование для своих детей.

Но Россия в целом не воспользовалась открытым окном возможностей, продолжая твердить мантру про «обиду и унижения» и раздувая войну НАТО в Косово в 1999 году до размеров вселенской катастрофы. Операция «Союзная сила», действительно, была поспешным, непродуманным и неправовым актом, но она не была направлена непосредственно против России, и уж тем более эта ошибка Запада не дает России права строить на ней свою внешнюю политику по принципу: «Западу можно, а нам нельзя?».

Внешнеполитическое мышление Владимира Путина, как следует из его «валдайской речи», произнесенной на заседании Валдайского клуба в Сочи 24 октября 2014 года, полностью вписывается в парадигму уважения и унижения: «Помните замечательную фразу: что позволено Юпитеру, не дозволено быку. Мы не можем согласиться с такими формулировками. Может быть, быку не позволено, но хочу вам сказать, что медведь ни у кого разрешения спрашивать не будет. Вообще, он считается у нас хозяином тайги и не собирается, я знаю это точно, куда-то переезжать, в другие климатические зоны, ему там неуютно. Но тайги он своей никому не отдаст. <…>  Да, Советский Союз называли Верхней Вольтой с ракетами. Может быть, но ракет было — завались. И были такие яркие политические деятели, как Никита Хрущев, который сапогом в ООН стучал. И все в мире, прежде всего в Соединенных Штатах, в НАТО, думали: да ну его на фиг, этого Никиту и иже с ним, возьмут долбанут, ракет у них полно — лучше относиться к ним с уважением».

Как следует из всего образного ряда «тайги», «медведя», «сапога» и «ракет», для российского президента важны «мужские» (я бы заменил словом «пацанские» - М.С.) понятия об «уважении» и «авторитете». В этой логике Запад должного уважения не проявил, не ответил на открытость России к сотрудничеству после 11 сентября 2001 года, когда Владимир Путин первым из мировых лидеров выразил поддержку Джорджу Бушу и предложил ему глобальное партнерство в борьбе с террором. Как свидетельствует многолетний наблюдатель кремлевской жизни Игорь Юргенс, «и Путиным, и ближайшим окружением овладело чувство humilation and betrayal — унижения и предательства со стороны Запада (во всяком случае, так им представлялось)…»

… С другой стороны, существует и массовый ресентимент широких слоев населения, не сумевших адаптироваться к новой рыночной реальности, к глобальным потокам финансов, информации, образов, мигрантов, технологий и вымещающих свою обиду на российских либералах и реформаторах. Выразителем настроений этих слоев служили многие партии, от КПРФ до «Родины» и «Справедливой России», но полнее всего последние 20 лет их представляет ЛДПР Владимира Жириновского, которая очень точно сформулировала лозунг отечественного ресентимента: «За русских, за бедных!». В этом броском слогане обида русских постулируется как аксиома; никто не объясняет, почему русские бедные и чем они беднее, скажем, таджиков, молдаван и прочих попутчиков по постсоветскому транзиту. На наших глазах дискурс обиды становится доминирующим в общественном поле, превращается в особый жанр российской политики.

В брежневские времена ходил анекдот о шестом чувстве советского человека — «чувстве глубокого удовлетворения», которое надлежало испытывать при ознакомлении с материалами очередного Пленума. Теперь, похоже, основным инстинктом постсоветского человека становится чувство противоположного свойства: обида на окружающий мир.

В публичном дискурсе существуют специальные группы, от имени которых формулируются обиды, такие, например, как ветераны. Еще в 2009 году ветераны во главе с В. И. Долгих были оскорблены вывеской кафе «Антисоветская шашлычная» и высказываниями Александра Подрабинека, который предположил, что среди возмущающихся есть чекистские палачи. Вслед за Подрабинеком ветераны обиделись на Леонида Гозмана, сравнившего СМЕРШ и СС. Похоже, что ветераны (совсем не только войны, их как раз остались единицы, а чаще всего труда, ЦК или ЧК) -- это группа особого реагирования, от имени которой удобнее всего клеймить и осуждать; они нужны во дни народных праздников и народного гнева, в иные дни календаря государство о них благополучно забывает, оставляя их наедине с нищенскими пенсиями и пособиями.

Другая группа обиженных — это «православная общественность», которая то и дело усматривает кощунство в спектаклях, от «Идеального мужа» в постановке Константина Богомолова до «Иисуса Христа — суперзвезды» в Ростове. К хору потерпевших неожиданно присоединились и силовики: охранники храма Христа Спасителя испытывали «моральные страдания» при виде перформанса Pussy Riot, а хрупкие омоновцы Болотной пугаются прилетевшего из толпы лимона и предъявляют скол зубной эмали в качестве телесного повреждения. В наши дни впору выставлять в музее не плачущего большевика, а плачущего силовика.

Советские речевые практики возвращаются в активный оборот. Властью был воскрешен симулякр «возмущенной общественности», «писем трудящихся»: «Тольяттинцы выступают против памятника Солженицыну», «Новгородцы недоумевают по поводу опроса на телеканале Дождь». Это типичный феномен коллективизиции речи, создания коллективного тела с его сакраментальным «Пастернака не читал (Pussy Riot не видел), но возмущен». Это общинное тело, говорящее устами ветеранов, охранников, «Уралвагонзавода», лояльных деятелей культуры, партактивов «Единой России» и дрессированных журналистов на прямых линиях. Появляется целый класс профессиональных обиженных, которые под видом «гласа народа» транслируют волю «хозяев дискурса» и по сути своей являются эффективным инструментом репрессий, всепроникающей цензуры коллективного бессознательного.

Насаждая дискурс обиды, власть фактически производит зачистку местности руками общественности; подобно вирусу ресентимент самовоспроизводится в обществе и порождает новые запреты, табуированные темы и группы обиженных граждан. Формально режим ни при чем, он лишь законодательно оформляет «волю народа», выраженную в разного рода истериках, доносах и коллективных письмах — но по сути он эту волю конструирует и ею же манипулирует.

Из подростковых комплексов власти, детского разочарования элиты в Западе и социального инфантилизма населения родился миф об украинском фашизме. Ресентимент требовал объекта для символической мести: за двадцать лет шельмования условный «гайдарочубайс» уже приелся, Болотная была разгромлена, Америка, казалось, далеко, и тут случился Майдан… На весь 2014 год Россия, включая президента Путина, переехала жить в телевизор, в бесконечный сериал, в параллельную реальность, где по Киеву маршировали фашисты, каратели сбивали малайзийский «боинг» и распинали мальчика в Славянске, а Запад спонсировал Майдан, планировал принять Украину в НАТО и разместить корабли Шестого флота в Севастополе...

Война России в Украине — пример антиполитики, чистого негативизма, основанного на чувстве собственной ущербности; компенсация комплекса неполноценности элиты по отношению к Западу и населения — по отношению к обстоятельствам собственной жизни. Власть не может изменить роль России на международной арене при помощи «мягкой силы», качественного экономического роста, не может добиться уважения и признания партнеров. Подавляющее большинство населения, запертое в рамках восстановленной Путиным сословной системы, также не в силах выйти за пределы государственного патернализма (по сути, сословного рабства) и социального паразитизма, синдрома выученной беспомощности. Символической компенсацией стало создание вымышленного врага в лице Украины и вымышленных побед — аннексии Крыма и создания пиратских республик Донецка и Луганска.

По сути «крымнаш» и фактическое отторжение Юго-Востока Украины стали «маршем проигравших». Это последний парад сил, потерпевших историческое поражение в борьбе с глобализацией. Они проиграли в столкновении с открытым обществом и с мобилизацией горожан, с интернетом и Евросоюзом, с современным искусством и финансовыми рынками, с «мягкой силой» и сложными структурами. Крымский ресентимент — это контракт власти с критической массой дезадаптантов, это апология слабости, защитная реакция уходящей натуры, исторический тупик.

Ирония ситуации еще и в том, что выдуманные ресентиментные обиды становятся реальностью. Россия так усердно взывала духов конфронтации, что в итоге получила санкции, которые еще только начинают сказываться на экономике и уровне жизни. Отечественные геополитики так красочно пугали нас сказками о расширении НАТО на Украину, что своей параноидной политикой в итоге превратили Украину в недружественную страну и добились решений НАТО о расширении военного присутствия и постоянном базировании в странах Балтии. А Путин так долго и демонстративно обижался на Запад, что тот, наконец, ответил ему взаимностью, изолировав российского президента на саммите в Брисбене. Ресентимент — это замкнутый круг, порождающий враждебное окружение: на обиженных воду возят.

 

***************************************************************

 

http://itar-tass.com/obschestvo/1701555

 

МОСКВА, 16 января. /ТАСС/. Количество жителей России, уверенных, что они живут в развитой, богатой и свободной стране, за три года выросло в среднем на 20% и составляет около 70%. Об этом свидетельствуют данные доклада фонда "Общественное мнение" (ФОМ) "Россия в новой реальности: образ страны и репутация власти", который представлен в ТАСС.

По данным социологов, 69% россиян считают, что живут в развитой, передовой стране, тогда как в марте 2012 году число согласных с этим мнением составляло 43%. Неразвитой и отсталой Россию назвали 23% опрошенных, в 2012 году так ответили почти в два раза больше.

Богатой страной Россию считают 66% респондентов (51% в 2012 году). Доля граждан, живущих, по их мнению, в бедной стране, уменьшилась с 39% в 2012 году до 27%.

Если три года назад лишь 54% участников опроса назвали Россию свободной страной, то сейчас так считают 73%. Несвободной Россия кажется 18% (против 34% в 2012 году).

По данным социологов, 68% россиян уверены, что РФ в мире уважают. Еще больше опрошенных уверены, что Россию в мире боятся: так считают 86%.

За последний год резко выросло число граждан, уверенных, что к России в мире относятся необъективно. Если в феврале 2014 года объективным отношение к РФ называли 42%, то сейчас 53% считают отношение к РФ необъективным. Лишь 28% полагают, что в других странах к России относятся объективно.

Свыше половины россиян готовы проголосовать за "Единую Россию" на выборах в Госдуму. Респондентов спрашивали, за какую партию они бы проголосовали, если бы выборы в Госдуму состоялись в ближайшее воскресенье. За "Единую Россию" проголосовали бы 54%. При этом рейтинг партии практически не изменился с начала осени 2014 года.

Данные доклада свидетельствуют, что более 70% россиян готовы проголосовать на президентских выборах за Владимира Путина, 5% отдали бы свои голоса лидеру ЛДПР Владимиру Жириновскому, 4% - руководителю КПРФ Геннадию Зюганову. 

 

Версия для печати


Рейтинг: 5.00 (проголосовавших: 9)
Просмотров: 152782

Добавить в закладки | Код для блога | Обсуждение в блогах: 3
Предварительный просмотр:
Сайт Марка Солонина
Россия в украинском зеркале. Две статьи
.

Уважаемые пользователи! Если в ходе ознакомления с данным материалом у вас появилось желание задать вопрос лично Марку Солонину, предлагаем воспользоваться страницей обратной связи.

Copyright Mark Solonin
Создано brandangels.ru
Использование материалов сайта разрешается при условии ссылки (для интернет-изданий — гиперссылки) на solonin.org
Отправить сообщение Марку Солонину